Маршрут довольно далёкий, примерно 20 км (так говорит Герман), и без предварительной разведки, т.е. надо будет искать места выброса касситеритов. Выходим рано утром. Все ещё только встают, у них сегодня более простые маршруты. Тропинка вьётся между низкорослых берёзок, зарослей барбариса и неизвестного мне кустарника. Идём километра 3, тропинка начинает исчезать, да и мы сворачиваем с неё налево. Затяжной подъём по склону сопки. Появляется кедровник, сменяющийся берёзовым стлаником. Любовь моя, стланик! Вся земля закрыта беспорядочным сплетением разветвляющихся веток. Ставишь ногу, и она проваливается в цепляющуюся неизвестность. "Как в корзину" – говорит Толя. Вытаскивание ноги для следующего погружения – задача, от решения которой зависит не только скорость перемещения, но и целостность одежды, и твоё вертикальное положение. Нужно разглядеть направление роста ветвей, чтобы вынуть ногу, а не всадить её в веточки-шипы. Медленно продвигаемся. Вот первый из нас выбирается в кедровник. Ура! Передых до следующего стланика. По кедровнику идти приятно, правда и здесь попадаются колючие чащобы, которые преодолеваются стилем "брасс". В кедровом и сосновом лесу много грибов. Целые семьи белых и подосиновиков. Осины тоже иногда попадаются. В зарослях распевают кедровки, проскакивает какая-то белая птичка размером с подросшего цыплёнка. "Куропатка!" – кричат мои спутники – охотники. Идём и идём. Привал. Перекусили взятыми бутербродами.
Вдруг Герман говорит:
– А знаете, друзья, я ведь, когда длину маршрута рассчитывал, только один конец посчитал. Вот и вышло, что в один день обернёмся. А сейчас иду и думаю: что-то не так, что-то не так. Да и по корзинкам ходить – не по дороге топать: скорость тоже не учёл. Так что промашка вышла. Что делать будем?
А что делать? Возвращаться? До темноты всё равно этот чёртов стланик не пройдем. А завтра снова по тому же пути идти. Вопрос еды и ночлега: мы к этому не готовы, даже соли нет. Рассчитывали ужинать, хоть и поздно, но дома. Герман совсем погрустнел: ему стыдно за такой примитивный просчёт. Он главный геолог партии, и с престижем, ему кажется, у него перед Серёжей будут проблемы. У них и так всё время негласная борьба идёт за то, кто более "умный" (как геолог, конечно), более опытный и достойный возглавлять партию. Мы с Толей переглядываемся, нам не понятен смысл этой борьбы, но понятно, что Герман переживает.
– Пошли в маршрут, значит пошли. Перекукуем.
Лицо Германа заметно светлеет.
– Куропатку можно подстрелить, да и грибы. Хотя нет соли. Не очень-то съедобно будет.
Идём. Хлеба ещё немного осталось, чеснока и сахара. Терпим, не трогаем. Авось, потом так устанем, что и есть не захочется. Пришли к намеченному месту в 5 часов вечера. Пока светло сооружаем шалаш из кедровника, готовим длинный костёр вдоль всего входа. Он называется, кажется, нодия. Кладётся длинное бревно, заваливается сучьями; сучья разжигаются, и загорается бревно; оно медленно горит по всей длине, надо только не дать ему погаснуть с помощью сучьев; от него идёт равномерное тепло. Ночи очень холодные, и тепло необходимо. Мы нашли такое бревно из поваленных деревьев и очень этому обрадовались: иначе нам пришлось бы довольствоваться только сучьями, и, чтобы продержать огонь всю ночь, здорово побегать за ними. Делим на порции хлеб, чеснок и сахар. По порции съедаем сразу, остальное откладываем. Решили, что надо использовать время, пока не совсем темно, и попытаться хотя бы разведать места нахождения касситерита, иначе и завтра не успеем. Я остаюсь: надо натаскать сучья, развести и поддерживать костёр, собирать лапник в шалаш.
Ребята отправляются примерно километра на полтора дальше, где предполагаются залежи. Пеку на углях собранные по дороге грибы. Совсем уже темно. Иду наверх разводить сигнальный костёр, как договорились. Очевидно, для усугубления романтики начинается дождь. Не горит. Иду вниз за углями. Вернулась, разожгла-таки огонь, жду. Голоса. Идут. Видят костёр, ускоряют шаг. Кажется, нашли, утром проверим. Отлично. Горячий чаёк уже ждёт нас. Пробуем грибы. Пока не настолько голодны, чтобы было вкусно. Спать. Я дежурю, добровольно. Пусть поспят. Я-то вынесу. Моросит мелкий дождик, и я сижу под крышей шалаша. Засекла: сучья прогорают за 10 минут. Через 10 минут подбрасываю. Спать не хочется. От костра идёт хороший жар и в шалаше тепло. За линией костра – чернота и тишина. Только шорох дождя. Мы одни в целом мире. Остров в темноте. Плывём в мировом пространстве. Но тишина – это хорошо, ведь вокруг ходят дикие звери, и романтика тут уже ни при чём.
