Как доставали билеты – скучно повторяющийся рассказ об очередном доставании. Правда, на сей раз, доставанием занимался Герман. Да и не нашли устроители ничего лучшего, как показывать балет в Лужниках. Единственная радость от стадиона, что можно, при желании, не очень навязчиво переместиться, что мы и сделали.
Балетным номерам явно недоставало отточенной Алисии. А вот на кубинские темы, испанские национальные танцы – непередаваемо вовлекающий в себя ритм, кажется, что ты танцуешь вместе с ними, в одном ритме в одном круге. В ритм с кастаньетами сами собой складываются строки:
Стучат кастаньеты, сверкают глаза,
В вихревом танце испанки кружат!
Движенье – пламень, ликующий смерч!
Танец – как жизнь: оборвёт только смерть!
Пламя, погасни, жизнь – замри:
Он не дождался прихода зари.
В сердце, в висках кастаньеты стучат,
Погиб товарищ от рук палача!
Пусть голод и цепи пыл охладят,
Гордость и честь – не для солдат!
Ты хочешь свободы? Ну, что же, смотри:
Он не дождался прихода зари.
Борьба, как танец – оборвёт лишь смерть,
Смотри палач на ликующий смерч!
Стучат кастаньеты, гитара звенит,
Танец не стихнет, не кончится жизнь!
Золото осени сменилось раннезимней слякотью. Встречи с Германом плавно сошли на нет. Изредка созваниваемся, всё собираемся встретиться как-нибудь . . .
На выставке познакомилась с тремя ребятами, работавшими на других стендах. Выставка расположена в Сокольниках, и мы заканчиваем рабочий день прогулками по теперь уже заснеженным аллеям. Но уже темно, и хочется есть, поэтому гуляем недолго, только чтобы вдохнуть чистый, морозный воздух.
Как-то выходим с выставки, усталые, голодные. Юра предлагает пойти в кино "Берегись автомобиля", недавно вышедшем на экраны. Комедия Э.Рязанова на необычную тему и И.Смоктуновский в неожиданной роли – он остался в памяти Гамлетом. К комедиям я отношусь настороженно. Часто желание насмешить слишком навязчиво. Но эта – мне нравится, смеёмся от души. Смех прибавляет калории, домой иду уже не такая усталая. Можно даже приготовить что-нибудь, например, пожарить картошку, сварить кофе, сбить сливки и открыть баночку с консервированными персиками или абрикосами.
Так и идут день за днём, подбираясь к Новому Году.
Под Новый Год получаю поздравления от Вали Булкина и Володи. Володе я в Одессе оставила письмо с сообщением типа: "а счастье было так возможно!" И теперь от него:
"Светик! Извини, что сразу не ответил. Закрутился. Становимся на ремонт. Если сможешь, приезжай. Или летом – узнай расписание, устрою на корабле, прокатишься по нашему маршруту. Соскучился! Поздравляю сестрёнку с Новым Годом! Желаю счастья, здоровья. Целую крепко. Володя."
С Нового Года я практически работаю не на табеле. Пол-ставки обязывают только на половину рабочих дней, и их я выбираю сама. Работа на ЭВМ – сменная. Вечером табельщица не дежурит, ''уход'' не контролируется. Наконец-то я более или менее распоряжаюсь собой. Нет, это не значит, что я не буду работать, но распределять рабочие часы я буду сама. Чтобы творчески работать, а не отсиживать, когда работа "не идёт" или самочувствие ниже нуля.
С НОВЫМ ГОДОМ!
С НОВЫМ 1967 ГОДОМ!
Повесть 2. По тропинке через годы.
Окраина Москвы. Тёплый стан. Мы переехали сюда с другой окраины, которая сейчас считается не очень окраиной, из Нагатино, вот уже . . .25 лет тому назад.
Начало лета. 1997 год. Что такое душа и как ощущает её присутствие человек? Человек – это я. И присутствие души я ощутила вполне физически, при очень странных обстоятельствах.
День кончается, но ещё не вечер. Я неважно себя чувствую: побаливает сердце, внезапный приступ слабости. Так со мной бывает уже давно и, к сожалению, не редко. Выпила валокордин и прилегла. Я одна в комнате. Володя на работе, Наташа в своей комнате занята своими делами и магнитофоном, моя мама тоже в своей комнате, в её представлении я – молодая женщина, и мои болячки – что-то вроде моей придури. В общем, я не одна в квартире, и … одна.
Боль! Немеют пальцы рук и ног. Потолок слегка наклоняется в одну, потом в другую сторону. Прикрываю глаза, жду, когда наступит облегчение.
Мне всё хуже. Никого не хочу звать. Какое им до меня дело? Я нечто служебное, нечто механическое, необходимое как стол, тарелка, кусок хлеба. (Конечно, это ощущение минуты, дурное и несправедливое, наверное, но почему оно всё-таки периодически возникает и причиняет отчаянную боль?) Боль, невыносимая боль, душевная и физическая! Сдавливает грудь, я с трудом ощущаю руки и ноги. Они становятся как будто пустыми, затем я чувствую, как пустеет моё распластавшееся тело.
Тело становится, как сдутый воздушный шарик, лёгкое и пустое. Я поднимаюсь и парю над своим опустевшим телом. Смотрю сверху вниз на свой внешний, распластанный, совершенно пустой покров. Вижу седую голову, постаревшее бледное лицо, широко раскрытые тёмно-зелёные, яркие ещё глаза, руки, бессильно брошенные вдоль тела, ещё довольно стройного, но, вдруг, опустевшего.
