Меня обрабатывают, перерабатывают, обсуждают. Мне рассказывают об ужасах начинённой уголовниками тайги. О том, что если гоняться за мужчиной, он использует меня и бросит, что надо уважать себя и прочее, прочее. Сроки подходили, и я сдалась. За деньгами я, и успокойтесь! Я предъявила справку зарплаты техника-геолога с полевыми и северными. О-го-го! Мне тут же всё подписали. На следующий день парторг отдела, А.Д., встретив меня в коридоре, остановился: "Признайся, всё-таки за женихом?" Я, не сказав ни слова, ушла.
Началась подготовка к экспедиции. После рабочего дня мы бежим на геологическую базу, где под контролем начальника экспедиции Серёжи получаем продукты на складе. Он просвещает нас относительно специфики работы, потребности медицинского и медикаментозного обслуживания (это однозначно стало сферой моей заботы). Мы докупаем необходимые для пребывания в этом крае продукты: чеснок (тогда в Москве появился прекрасный израильский чеснок), 6 кг, лук – 6 кг, сухофрукты; сушим белые и чёрные сухари; ремонтируем выданные накомарники и ищем чешское средство от комаров – репудин (наше средство местные комары не уважают, а запах не уважаем мы).
Геологи научили нас, как в комарином краю обеспечить чистую от комаров палатку: на вход палатки по всему проёму нашивается марля, размер которой раза в три шире и в два длиннее проёма, т.е. марля сильно присобрана, и на полу лежит также много марли. Сквозь натянутую марлю комары пролезают, а сквозь такую, падающую мягкой массой – нет. Марля обтекает тело, когда влезаешь или вылезаешь из палатки, её много, и просвета не образуется, комарам прохода нет. Это принцип действия накомарников. По этому же принципу марля красится в чёрный цвет: сквозь неё хорошо видно из палатки на улицу, а комары не так сильно облепляют, как белую.
Мы занялись добычей марли. Это очень трудная задача, т.к. в аптеках её ''нет''. Марлю не покупают, а "дают" – спецтермин нашего общества, означающий возможность купить какой-либо товар. В данном случае – по справке из женской консультации о рождении ребёнка, но в ограниченном количестве. Удалось кого-то уговорить за вознаграждение и, наконец, всё купили. Дома я устраиваю красильню – ведь палаток несколько и одна – очень большая, шатровая. (С тех пор я и свою палатку оборудовала таким пологом и не испытывала больше неудобств от комаров.)
Нам предстояла и другая интересная работа: обработка карт. По каким-то инструкциям "в поле" нельзя брать карты с нанесёнными на полях координатами местности. Поэтому на всех картах нужно срезать поля. Но инструкции писались исходя из советской картографии, а карты Магаданского края были изготовлены в Германии. А аккуратные немцы со всей возможной заботой о пользователях (чтобы, не дай бог, не ошиблись и не пропали) наносят сетку координат, кроме полей, посредине листа – по вертикали и горизонтали. И вот мы сидим и обрезаем внешние поля карт во исполнение идиотской инструкции, оставляя координатную сетку в центре карты. Очевидно, идея инструкции состояла в том, что если мы будем терпеть бедствие и пошлём сигнал SOS, окружающая нас "заграница" не должна думать, что советские люди погибают. А безадресный сигнал – не сигнал. Но весь юмор заключался в том, что сигнал бедствия нам подавать было нечем: рации геологоразведочной партии не полагалось. Так что, либо бедствия быть не должно, либо "спасение утопающего – дело самого утопающего". Потом в тайге мы встретили геодезистов. Их положение было гораздо более комичное, если не сказать – печальное. Им рация – полагается. Она нужна для работы: с её помощью определяются координаты точек, которые наносятся на карту. Но радиус действия их рации – 100 км. А в этом диком краю, почему-то, селения расположены редко, чаще всего, на значительно большем, чем радиус действия, удалении, и не все селения имеют необходимую аппаратуру.
В середине мая мы с мамой выбрались (по заявке на билеты от ЭНИМСа) на только что вышедший фильм "Айболит 66", интерпретацию старого, доброго "Айболита". Фильм выдал в мир крылатую фразу: "Нормальные герои всегда идут в обход".
Всё готово, отъезд назначен на 1-е июня. Наш отряд – 8 человек; мы вылетаем в составе: Сережа – начальник отряда, Герман – главный геолог, Вера – геолог, два техника Коля и Саша и нас трое рабочих.
