Девья яма полностью

– Дорогая Саша. – Заскрипел старый стул, дед вышел в круг света, вдруг став простым и понятным. Наклонился с высоты своего роста и взял её ладонь. – Я обязательно вам всё расскажу. И даже покажу фотографии. У меня есть снимки с Ириной Николаевной. Мне посчастливилось знать её в последние годы. Я был тогда шалопай, но она почему-то привечала меня. Мы часто встречались с ней и разговаривали. Хочется верить, что я был ей симпатичен. Я непременно вам всё расскажу. Завтра. Когда вы все хорошенько отдохнёте.

– Да. – Саша кивнула. – Да, вы правы. У меня уже всё мешается в голове. Простите. Это всё так сложно… В такое тяжело поверить. Что прошло больше ста лет.

– Да вообще труба! – выдохнул Коля, но тут же получил от Ника в бок.

– Скажите мне только одно: она очень тосковала? – Саша подняла на деда глаза.

– Чужая душа – потёмки, – ответил дед. – У неё была сложная жизнь, не скрою. Многие её считали сумасшедшей – старуха, из прежних, бродит по парку, ждёт кого-то… Зато новая власть её не тронула – не исключено, что поэтому. Но она никогда не жаловалась и никому ничего не рассказывала. Все знали только, что у Ирины Николаевны было двое детей и что с девочкой что-то случилось здесь, в парке, из-за чего графиня не поехала в эмиграцию вместе с мужем. Но мы не знали подробностей. Ни я, никто. – Он помолчал, как будто пытался что-то обдумать. Потом заговорил снова: – Одно я знаю точно: она не верила, что вы погибли. Она была уверена, что вам удалось убежать. И что вы просто по какой-то причине не смогли вернуться. Именно поэтому она каждый день приходила в парк.

Дед замолчал. Ник посмотрел на Сашу – она сидела с закрытыми глазами и тихонько раскачивалась. Он испугался, что она сейчас начнёт плакать. Но нет. Она только изо всех сил сжимала губы, как будто терпела боль.

– Идёмте, – чуть слышно сказал дед, кивая вон из комнаты. – Смотрите-ка: светает. – Он подошёл к окну и задёрнул тяжёлые гардины. Рассвет, который уже подсвечивал тюлевые занавески, погас, и в кабинете стало темно. – Все разговоры – завтра.

Они поднялись и потянулись из комнаты. Так и не открыв глаз, Саша вытянулась на диване, и тот под ней не скрипнул.

Ник тихо вышел и остановился в коридоре.

Мила и Коля уже ушли в детскую; не зажигая свет, укладывались там спать, а дед стоял в дверях.

– Деда, а что, если их поискать? – спрашивала Милка через зевоту.

– Кого?

– Родственников Маргариты. Правнуков каких-нибудь. Вдруг они так и живут во Франции?

– Обязательно поищем. Но завтра. Всё завтра.

– Деда, но ведь ты веришь? – снова встрепенулась Милка.

– Чему?

– Что она пролежала там сто лет. И что осталась жива. Это же безумие, если по-настоящему-то подумать! Если рассказать, никто же не поверит!

– Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.

– Деда, я серьёзно!

– Ну, значит, так решил дух пещеры. Для Белой Девы ведь нет невозможного, почему бы не спасти хорошего человека? И времени для неё нет, как мы понимаем, – сто лет, сто минут, какая разница…

– Деда! Ты что, правда в это веришь?!

– Всё, Людмила, спать. Убирай телефон. Никита! Где ты там?

Он всё ещё стоял в коридоре. Глаза слипались, ноги были ватные, но он держался за ручку двери в дедов кабинет, как бы боясь отпустить её, боясь, что стоит уйти – и Саша исчезнет. Ухнет в свою темноту. Погрузится обратно в гору.

– Никита! – Тёплая ладонь легла на плечо. – Ты чего застыл? Иди спать.

– Деда, помнишь, я утром с тобой поговорить хотел?

– Ты смеёшься? Никаких разговоров, спать.

– Нет, погоди. Я просто… Короче, забудь. Считай, разговора не было. Я поеду с мамой. Ну, к папе. И мы ведь и Сашу сможем с собой взять, правда? – вдруг осенило его. – Из Барселоны до Франции ближе! – Но вскинул на деда глаза и оборвал себя, почувствовав, что может снова сказать что-то не так, как хотелось бы. – Ты только не обижайся, ладно?

– Не обижусь. – Дед улыбнулся и потрепал его по волосам. – Всё, давай.

И сам прикрыл дверь в кабинет.

В последний момент Ник успел бросить взгляд – Саша спокойно спала. Как там, в пещере, когда он увидел её впервые. И сейчас она была так похожа на свою детскую фотографию, что он подумал: как же мог он не узнать её сразу, в первый же момент?

Впрочем, если бы он её узнал, то не поверил бы.

Потому что Милка, как всегда, права: никто такому не поверит.

1. – Ты же помнишь ход на дальний луг? Оттуда идёшь в город, на станцию. Если вдруг что-то случится.

– Да, мама (фр.).

2. – Мама, зачем это?

– Кто знает, что нас ждёт. Быть может, это сохранит нам жизнь (фр.).

3. Вернись! (фр.)

4. Да, сеньор. Одного кота, пожалуйста (исп.).

5. Спасибо. Мне уже лучше. Но где мы? (фр.)

6. Привет! Ты говоришь по-английски? Как тебя зовут? (англ.)

7. Где мы находимся? (фр.)

8. О чём вы говорите? Вы меня понимаете? (фр.)

9. Вы так быстро говорите, я вас почти не понимаю. Где мы находимся? Вы можете мне ответить? (фр.)

10. Доктор? Да, мне нужен доктор (фр.).

11. Простите, у меня закружилась голова (фр.).

12. Что сделает мама? (фр.)