Коля отстранился и как-то неприятно, оценивающе посмотрел на него. Потом снова обернулся на кусты, вытянув шею. Опять посмотрел на Ника, но так ничего и не ответил. По лицу его было видно – Коля никому не доверяет. Даже ему.
Это больно кольнуло.
– Ну ты совсем! Даже сказать не можешь!
– Да я бы сказал! Если бы… ну… Это же не точно! Это просто… ну, думаю я так.
– Да кто?! Рожай уже!
Но сказать Коля не успел – кусты затрещали, на свет вывалилась Мила и чуть не влезла в самый костёр.
– Греться! Пусти меня греться! Я сейчас за-ду-бею! – Она приплясывала, хлопала себя руками, с мокрых волос текло, футболка на ней была от воды тёмная, потому что натянула её на мокрое тело, но сама Милка выглядела довольной.
Сзади подошла Колетт. Отжимала волосы руками. Улыбалась. В темноте её было видно плохо, но Никите показалось, что она как будто и не мёрзнет и даже счастлива.
– Где дед-то? – начала поднывать Милка. Ник с удивлением посмотрел на неё – неужели сейчас, когда опасности кончились, она снова превратится в ту же противную, самовлюблённую девицу, какой он её знал? – Я домой хочу. И есть. И чаю горячего. И переодеться, в конце концов.
– А здорово ты сейчас… ну, там, в леднике, грохнулась, – сказал Коля. Голос у него вдруг стал какой-то ломающийся, как будто не свой. Ник обернулся на него с ещё большим удивлением. – Я сам чуть не упал. – Коля попытался хрипло засмеяться. – Потом только вспомнил, что ты же это в видосе показывала, ну, где про эпилепсию было. Круто вообще! Ты как так припадки научилась изображать?
– По детективным сериалам, – ответила Милка и показала Нику язык.
Он почувствовал, что закипает. А она как ни в чём не бывало позвала вдруг нежно-пренежно:
– Коленька, иди к огню, чего ты там стоишь?
И у Коли, и у Ника челюсть отвисла.
– Да я же и так здесь, – отозвался Коля обалдело.
– Дурак ты, – отмахнулась Милка. – Это я Колетт. Она же тоже Коленька.
Коля не нашёл что ответить, а Ник прыснул. Вместе с ним засмеялась Колетт, потом и Милка.
– Эй, вы чего? – растерянно спрашивал Коля, но на него не обращали внимания. – Очень смешно, да? – Он пытался обидеться, но, окружённый их весельем, сдался и тоже стал хохотать.
Наконец, просмеявшись, они замолчали и стали смотреть в огонь. Тихо шелестела вода. С прогретого обрыва вниз стекал тёплый ветер, он пах сухой травой и ромашками. Ива загадочно чернела над рекой, и где-то там плавал лебедь, такой же чёрный, как его тень на воде.
– Коля, – сказала вдруг Колетт тихо, и Ника продрало холодом от её голоса. – Извините за вопрос, но мне очень важно знать: вы сохранили моё платье? То, которое я оставила у вас дома.
Коля почему-то начал кашлять. Это был такой натужный, неестественный кашель, что Ник понял – он не хочет отвечать. Это было странно: чего такого-то, обычный вопрос? Ну, может, неуместный, но самый простой.
– Да, вроде дома, – выдавил, наконец, Коля. – Если только мамка там…
– Нет, с ним ничего не должно случиться! – ахнула Колетт, так что Ник удивился снова – платье же рваное, чего из-за него переживать? Прямо как Милка!
– Да нормально с ним всё… наверное. А что? – спросил Коля таким тоном, что Ник догадался – он понимает, о чём идёт речь, но почему-то делает вид, что ничего не знает. Они явно оба с Колетт не хотели говорить прямо, ходили вокруг да около, хотя понимали больше, чем остальные. Ник почувствовал, что его скоро взорвёт от всех этих тайн.
Но Колетт заговорила – и он понял, что она говорит искренне:
– Мне кажется… я порой как будто бы вспоминаю, что с этим платьем связано что-то очень важное. По-настоящему важное, что должно было мне помочь. Сохранить жизнь. Или стоить жизни… – Она оборвала себя и замолчала. Снова навалилась тишина. – Простите, – сказала Колетт. – Я понимаю, что говорю странные вещи. Просто я толком не помню. Это как… как отзвуки, знаете? Вы что-то слышите, какие-то обрывки разговоров, но о чём идёт речь, не можете уловить. Вот то же сейчас у меня в голове.
– Ладно, – сказал вдруг Коля, как будто на что-то решился. – А если я у тебя спрошу? Ты обещаешь ответить? Только честно!
Ник видел, как Колетт растерянно пожала плечами.
– Если я смогу, то, разумеется, отвечу.
– Откуда у тебя колье? – Коля отчеканил каждое слово.
– Колье? – переспросила Колетт по своей привычке.
– Да. Музейное. Оно было зашито в платье. Это ты его украла? Или ты знаешь, кто это сделал? Я его у тебя нашёл. Вот.
Он залез в карман и вытащил небольшую плоскую коробочку из-под конфет. На ней мелькнул двойной портрет – мужчина и женщина.
– Эй, это же из музея! – поразился Ник. – С экспозиции, та самая коробочка, её в апреле украли!
– Это у тёти Али было. Она туда мой камень положила. И там ещё один уже лежал, который Фролыч нашёл, – сказал Коля.
Он открыл коробочку и показал что-то Колетт. Ник и Мила склонились, чуть не стукнувшись головами. А Колетт протянула руку и взяла камушек, аккуратно зажала пальцами, и Коля ничего ей на это не сказал.