13 января 1953 года вышло сообщение ТАСС об аресте группы врачей, занимавших высокие должности в медицинской службе страны. Были арестованы Главный терапевт Советской армии академик М.С.Вовси, а также профессора Б.Б.Коган, А.М.Гринштейн, Я.Г.Этингер и др. Их обвинили в сотрудничестве с еврейской националистической организацией «Джойнт» с целью подорвать здоровье руководителей страны. Власти утверждали о неправильном лечении А.А.Жданова, А.С.Щербакова, А.М.Василевского, И.С.Конева, Л.А.Говорова и других. Был опубликован Указ Верховного Совета СССР о награждении орденом Ленина врача Кремлёвской больницы Л.Т.Тимашук за помощь, оказанную правительству в деле разоблачения врачей-убийц.
На следующий день в нашем институте состоялся митинг, посвященный этому сообщению ТАСС. Нас-всех студентов, которые занимались в биологическом и анатомическом корпусе – собрали на митинг, по радио передавали сообщение правительства, профессор Шершнев стенографировал. Народу было очень много, все стояли и молча слушали. Институт загудел, как потревоженный улей. Т. к. среди врачей было много лиц еврейской национальности, то поговаривали, что правительство для предотвращения негативных действий против еврейского населения Европейской части СССР будет предложено переселить евреев на Дальний Восток. Это я слышал от нескольких человек, но за достоверность этих слухов не ручаюсь. Настроение жителей Иркутска было не однозначно. Были случаи, когда больные отказывались идти на приём к врачу с еврейской фамилией. Со мной один раз получилась такая неприятность. Один раз в эти дни мой сокурсник обратился ко мне с пренебрежительной усмешкой: «Эй, ты, Зильберштейн». Почему он такую фамилию выбрал? У нас на санитарно-гигиеническом факультете учился Изя Зильберштейн. Он был скромным и умным пареньком. После окончания института он распределился куда-то на Дальний Восток. Но однажды, когда наш курс собрался на очередную встречу после окончания института, кто-то почему-то вспомнил про Изю. И кто-то сказал, что Зильберштейн стал Заслуженным врачом РСФСР и кавалером ордена Ленина. Даже вот кем «обозвал» меня наш однокашник!
Вероятно, реакцией на арест врачей в советской дипломатической миссии в Тель-Авиве был взрыв бомбы, три человека были ранены. Между СССР и Израилем были тогда прекращены дипломатические отношения.
5 марта 1953 года умер Сталин. Вскоре, 16 марта, был арестован зам. министра МГБ М.Д. Рюмин, который затеял дело о заговоре еврейских националистов, уничтожавших с помощью неправильного лечения членов Политбюро. Я смутно помню выступление Берии, которое транслировалось по радио при помощи мощных репродукторов, развешенных на углах главных улиц Иркутска. Берия говорил, что предотвращено преступление сотрудников МГБ. Я помню слова министра госбезопасности «Советский народ может спать спокойно». Было прекращено «дело врачей». ЦК партии осудило нарушения законности органами госбезопасности. Указ о награждении Л.Тимашук орденом Ленина был отменен. М. Д. Рюмин, проводивший следствие по «делу врачей», был расстрелян.
Примерно в 1962 или 1963 году во многих медицинских вузах страны по приказу министра открылись Центральные научно-исследовательские лаборатории (ЦНИЛ), такая лаборатория стала организовываться и в Иркутском мединституте и меня пригласили в ней заведовать биохимическим отделом. Заведовать всей ЦНИЛ был приглашен кандидат медицинских наук Николай Евгеньевич Синадский, старший научный сотрудник, заведующий нейрохирургическим отделением Научно-исследовательского института травматологии и ортопедии МЗ РСФСР, построенного в Иркутске. Он был всесторонне образованным человеком, знал основы биохимии, микробиологии, был вообще не только эрудированным, но и просто хорошим человеком. На его долю выпала большая работа по организации лаборатории с нуля. Он часто болел, прошел всю войну и, в итоге, потерял здоровье. Он защитил докторскую диссертацию, (кажется, по газовой гангрене), защитил её, но ВАК не утвердил. Несколько раз в мою бытность его вызывали на экспертный совет ВАКа (ехал он поездом, с ним обязательно находилась жена (врач) – с реанимационным чемоданчиком). Так при мне было 3 раза.
Однажды в середине рабочего дня меня позвал ректор – Алексей Иванович Никитин, в кабинете с ним была доцент Надежда Аникиевна Рязанова – Ученый секретарь Совета института, они сказали, что только что дома скончался Синадский, попросили меня заняться похоронами и принять руководства ЦНИЛ института. Так началось моё 20-летнее заведование Центральной лабораторией института. В 1970 году ВАК утвердил меня в учёном звании старшего научного сотрудника.
