Всё осталось в памяти, и я благодарен судьбе, что учился у прекрасных преподавателей. Это относится и к тем замечательным людям, с которыми пришлось работать в этом теперь уже медицинском университете, и я бесконечно рад, что мой труд – крупинка в деле подготовки врачей – тоже вложена в общий итог.
Никаких склонностей ни к сочинению музыки, ни к стихотворчеству в детстве у меня не наблюдалось. Одно время, этак лет в 8–9, мне удавалось выдумывать различные сказки из тех сюжетов, которые я знал, но иногда и самому придумывать какую-нибудь интрижку. Потом это баловство постепенно исчезло. Я только помню, что в первые годы войны меня один раз родители отправили в пионерский лагерь, на один летний сезон недалеко от Иркутска, в район Синюшиной горы (там давно уже большой городской район), и я там мальчишкам вечерами рассказывал о каких-то приключениях ни то Алладина, ни то Синей бороды. Конечно, я ничего не помню – это было всё экспромтом, но твёрдо знаю, что эти были мои собственные устные сочинения. Потом вдруг кое-что стало снова сочиняться. Совершенно случайно. Точной даты я назвать не могу.
Однажды был ли какой-то вечер встречи, или собрались выпускники нашего курса на традиционное пятилетие после окончания института, или это был банкет после чьей-то защиты диссертации. Это мог быть и чей-то день рождения, или свадьба, новоселье или что-то ещё. Хронологического рассказа не будет, потому что все события переплелись в одну целую жизнь…Словом, стихи во время застолий рождались у меня постоянно.
Первое застолье всплыло в памяти. Защищались в Совете филиала СО АМН СССР две докторских диссертации – зав. кафедры судебной медицины доцент Исаев и старший научный сотрудник ЦНМЛ ИГМУ Скворцова. Оба соискателя, естественно защитились (я был официальным оппонентом у Исаева и Скворцовой), Исаеву старался помочь профессор Малышев – он был председатель заседания защитного совета. Исаев пригласил для участия в Совете москвичей – профессоров – фамилий я уже, конечно, не помню, но один из них был Главный судмедэксперт СССР. После защиты собралось примерно человек 10. Это был такой мини-банкет. (Это было то время, когда банкеты были категорически запрещены.) Я пришел туда с Нелей, она выполняла роль медсестры. Дело в том, что накануне на даче меня за ногу кто-то укусил. К вечеру нога разболелась и сильно распухла (следы этого укуса остались до сих пор!). На ногу я одел валенок (на дворе лето…), и мне рекомендовали делать укол пенициллина через каждые 3 часа. Вот в такой тёплой компании оказались московские гости… Все естественно хвалили Исаева. (К слову – как только студенты узнали его фамилию, то стали между собой называть его Штирлиц.) Все сказали об Исаеве хорошие тосты, ну а мне пришел в голову такой.
Много творческих идей
Дал Скворцовой Е.Кирдей,
А Исаеву помог проф. В.Малышев -
Как мог…
Профессор Кирдей и профессор Малышев были консультантами диссертаций соответственно у Скворцовой и Исаева.
Несколько слов о художественной самодеятельности в ИГМИ в то время. С тех пор, когда я поступил учиться (с 1950) и в дальнейшие годы, приблизительно до 1995, в институте был великолепный хор, который на всех конкурсах, в том числе и на Всесоюзных, занимал призовые места. Руководил хором известный в Иркутске дирижёр Василий Алексеевич Патрушев. Большую популярность имел театральный кружок. Ставили даже оперетты – «Свадьбу в Малионовке», «Сильву», «Марицу». В этих спектаклях играли и студенты нашего курса. На одной из наших традиционных встреч я вспомнил эти события:
Танец быстро всем наладил
Дорогой наш Владик Ларин.
Как приятно возвратиться
К Сильве, к танцу и к Марице
И отлично, очень ново,
Коль играет Шмотин Вова.
В этих постановках особенно блистала и Юлка Парфианович … (ей, как и мне уже почти 90). О Шмотине. – это был неординарный человек, я помню его еще по средней школе, он отлично учился в институте, после института ему предложили аспирантуру по хирургии, но он отказался и поехал в небольшой шахтёрский городок – Черемхово – врачом-хирургом. Авторитет его как хирурга был исключительно высок – он стал Заслуженным врачом РСФСР, был награждён орденом. Его уже нет с нами, но в памяти тех, кто его знал, он остался замечательным человеком.
О Нэлином юбилее, ей -50. Несмотря на лето-период отпусков, народу собралось прилично. Отмечали мы шумно в ресторане гостиницы Интурист на берегу Ангары, была отличная погода – 2 июля. Я сидел рядом с ней, близко к нам тоже находились друзья, и я нашел минутку тишины, успел прочитать ей четыре строчки. Честно говоря, потом я совершенно забыл о них, и только вспомнил недавно, когда разбирал бумаги, прихваченные мною при переезде в Москву, уже в новом тысячелетии. Всё время они пролежали в Нэлиных бумагах.
Ну, что ж, дорогая, тебе б я сказал,
Мерцанье созвездий я вижу в глазах,
