Неля была врачом с большой буквы. Ее уважали все сотрудники клиники нервных болезней и физиоотделения, находящегося на базе клиники, которое она возглавляла. Через много лет мне рассказывали врачи – бывшие студенты – что они специально в перерывах между занятиями бегали в клинику нервных болезней, чтобы только полюбоваться на очень красивого преподавателя – Нэллу Петровну. На неё оглядывались люди в театре, магазинах, на улице.
Нэля была прекрасным человеком. Она любила музыку, живопись, путешествовать. Её очень уважали друзья, соседи, в том числе и соседи по даче. А дачу она особенно любила, ухаживала за посадками, наводила чистоту и уют в дачном домике. Она прилично водила автомобиль, писала хорошие стихи, в свободное время много читала. Но вот беда, у неё появились признаки стенокардии. В детстве она часто болела ангиной и это сказалось на состоянии сердца, которое начало при нагрузке побаливать. У Нэли начались боли в тазобедренном суставе и было ясно, что операции избежать не удастся. К счастью, в Иркутском институте ортопедии и травматологии такие операции были освоены. Доктор медицинских наук Владимир Александрович Шендеров замечательно провел операцию по установке протеза тазобедренного сустава, через несколько дней она стала вставать, затем и ходить. Но сердечные боли продолжали её беспокоить…Однажды утром мы встали, и вдруг Нэля стала кричать от боли. Я вызвал «скорую». Нэля дошла пешком до лифта, мы поднялись в реанимационное отделение, Нэлю медсестра увела в палату, а мне сказала, что нужно привезти ночную рубашку, тапочки и др. Я позвонил Саше, рассказал ему, где я, просил подъехать за мной. Когда мы привезли то, что нужно, нас на входе в отделение встретил заведующий и сообщил, что она только что скончалась. На вскрытии у неё на задней стенке сердца было три инфаркта, один из которых – свежий.
Мы заехали в мединститут, сообщили заведующему кафедрой нервных болезней Окладникову, заведующему кафедрой биохимии Кулинскому и ректору – Майбороде. Это было 25 ноября 2002 года. Нэле было 69 лет. Саша позвонил Пете – он в это время работал на острове Маврикий, сообщил нашим родственникам в Иркутске и в Красноярске и стал заниматься подготовкой к похоронам.
Петя успел прилететь к похоронам, хотя путь в Иркутск был непростой. Летел он через Лондон, прямых рейсов из района Индийского океана нет. Меня отстранили от всех хлопот, связанных с погребальными делами. Место на кладбище – этим вопросом занимается синагога – организовал сын бабушкиной сестры Миша Вассерман. Процесс погребения я помню очень смутно, поминки – совсем не помню, даже место, где они проводились, не помню – всё проходило как будто в тумане. Остались какие-то Нэлины незаконченные статьи, блокнотики с анекдотами, какая-то переписка, среди прочих бумаг – наброски стишков, застольных тостов, что-то относится и ко мне – «…доброе твое сердце, юмор немного с перцем» и другие различные шутки…
Я примерно в это время стал себя значительно хуже чувствовать и меньше двигаться— перемещался только на автомобиле. Последняя моя машина «Нива-Шевроле» мне очень нравилась. Правда, для такого автомобиля слабоват двигатель, но как-то при езде об этом забываешь. А вот по проходимости – она великолепна, прекрасно заводится в сильный мороз. Держал я ее в железном гараже, завелась без труда однажды при -38 градусах. Главное – я стал значительно медленнее ходить и быстрее уставать. Но продолжал работать, меня даже включили в ученый Совет при Восточно-Сибирском филиале АМН СССР по присуждению ученых степеней кандидата и доктора медицинских (и биологических) наук. В этом совете я проработал больше 10 лет.
О моих сыновьях и их семьях. Сыновья мои очень разные по характеру, по отношению ко мне, нашим близким родственникам, да и своим семьям.
