— Пусть так, двести пятьдесят оно стоит, а износа почти нет, это подарки мои, родные на двадцатилетие надарили. Твой «полароид» стоит сто пятьдесят, плюс семьдесят кассета, минус износ, итого не хватает тебе на обмен! Добивай полтинник, и обменяемся, а я тебя ещё и в аэропорт отвезу! — уговаривает меня коммерсант. — Мне очень надо, обещал подружке подарок сделать на днюху, а меня кинули с фотиком, а тут ты.
Фарцовщик он, что ли? Так цены знает хорошо. И как везти это всё? Багаж возьму потом, конечно, но разбиться ценные вещи могут. Как бы упаковать всё?
— Согласен! — решаюсь я.
— Лизон! Толяныч к нам в гости едет, твои рисунки смотреть, я уговорил, — врёт парень.
— Игорь, ну зачем ты сказал! Я не люблю лишнего внимания! — первый раз за всё время деваха сказала умную вещь.
Лизон, несмотря на свои сетования насчёт лишнего веса, бодро впилась зубами ещё в одно пирожное, показав подлинное счастье сладкоежки на своём личике, и сразу от этих простых человеческих эмоций стала симпатичнее.
Парочка студентов МГИМО! Я, оказывается, забрёл в его окрестности, была на колёсах. Не пафосная «волга», а обычный «четыреста двенадцатый», но внутри всё было очень кошерно. Правильно, как я привык. Чехлы — кожа, сзади на спинке — массажёр, магнитола, и вообще, машина блестела. Цвет только подкачал, красный.
— Цвет мне не нравится, а так ездить можно, — довольно сказала Лизон, усаживаясь на место штурмана, оставляя мне заднее сиденье.
Игорь недовольно поморщился, видно тема заезженная и больная.
— Что бы ты, Лиза, понимала, красный цвет — самый безопасный у машины, они реже попадают в аварии, — заступился за машину я.
— Это потому что их мало, — уверенно и с обычным апломбом заявила Лиза. — Красная — бе-е-е!
— Речь идёт о пропорциях, допустим, красная машина попадает в аварию одна из сотни, а любого другого цвета в несколько раз чаще. Красный цвет и для встречных машин непривычен, водители невольно настораживаются и едут аккуратнее, — поясняю я.
— А-а-а! — задумалось «толстеющее» чудо. — Только это не про Игоря, ему уже раз пять машину чинили!
— Я паркуюсь плохо, — сразу оправдался брат.
Доехали быстро, пробок нет. Откуда им быть? Лизка ускакала вперёд нас, а мы, поставив машину на площадку около соседнего дома, пошли пешком, переговариваясь.
— Как там Венгрия? — спросил Игорь у меня. — Я там ещё не был.
— Купальни понравились, и фотовыставка, — отделался общими словами.
Подходя к дому, я понял, что парочка не из простой семьи. Как понял? Кремль было видно! В парадной сидела консьержка, она, осмотрев меня внимательнее, чем на таможне, сразу нас огорчила:
— Света нет уже полчаса, лифты не работают!
— Да нам на седьмой, что мы, пешком не дойдём? — отмахнулся Игорь.
А между седьмым и шестом этажами нас ждала засада! Стояло трое парней, все возраста Игоря, и роста примерно моего. Накачанные. Морды наглые. Курили. Площадка была широкая, метров двадцать, но парни ютились в закутке около мусорки. Гоняют их за курение, наверное.
— О, кто идёт! Стукачок! Чё, Игорёша, опять бабушке пожалуешься, — загоготал один из них, а его спутники подхватили.
Игорёк сразу стал меньше ростом и опустил глаза.
— Игорян, братуха, это что за козлы? Почему они у нас на пути стоят? — весело спросил я, только теперь понимая, что нифига Игорь не комитетский.
— Не трогай их, они — спортсмены, — дернул за рукав меня Игорь, но, разумеется, уже было поздно.
Кодла такой наезд не оставит без внимания.
— Ты чё? Кого козлом назвал? — «говорливый» сделал шаг ко мне от мусопровода.
Ему хватило одного удара в солнечное сплетение! Чем удобен этот удар, так тем, что пострадавший орать не может, воздуха ему не хватает. Паренёк осел, а я, скинув дублёнку, чтобы не мешала, отоварил обоих его приятелей хуками в челюсть. Брызнула кровь, парни впечатлись в стену.
— Я тебя, козёл, назвал козлом, потому что ты козёл и есть, — четко выговорил я, глядя сверху вниз на первого. — Это чё за беспредельщики и чего они тут трутся?
— Греются они тут, вахтёрша их пускает, она вон его бабка — сразу пояснил Игорь.
— А что не скажешь родным, пусть эту саботажницу пинком на улицу выгонят?
— Говорил уже, только хуже. Её слово против моего, — мрачно сказал Игорь.
— Ну теперь ещё и моё слово вместе с твоим, — весело сказал я.
— Слышь, утырки, ещё раз сюда зайдёте, я вам все кости переломаю, и жопу порву на британский флаг, — говорю уже очухавшимся хулиганам.
— Ты чё, боксер? — орёт один самый смелый, а может и не смелый, просто он в район лестницы упал и может удрать.
— Он боксер! — сфокусировался говорливый на моем разрядном значке.
— Толян, пошли, — сказал мой новый товарищ, увидев как приоткрылась чья-то дверь.
— Куда пошли? Они тут натоптали, бычки вон, кровь на полу, пусть убирают! — возмутился я.
— Да пошёл ты! — рванул вниз тот, что был у лестницы.
— Ну, бандосы, раз друг вас бросил, будете вдвоём тут всё фигачить, — весело говорю я. Открытая дверь была Игоря, и оттуда выглядывала любопытная Лизкина мордаха.
