Вдруг зазвучала знакомая для русских мелодия. Это Збышек нашел старую советскую пластинку с музыкой к кинофильмам «Веселые ребята» и «Волга — Волга». Тут все пошли в пляс под фокстрот «Черная стрелка проходит циферблат…». А когда Орлова запела «Много песен над Волгой пропето…» все подпевали. А потом и под Утесовское — «Сердце, тебе не хочется покоя».
Княгиня отдала один танец генералу, а потом танцевала с Корниловым, продолжая живо разговаривать, смеяться. Она совсем расцвела, казалось, помолодела на десяток лет и выглядела счастливой. Кавалеры с дамами в перерывах выходили в столовую освежиться напитками. Иные выскакивали на веранду, а то и во двор, возвращаясь разгоряченные с блеском в глазах.
Генерал, выпив очередной фужер коньяку, и увидев, что крепких напитков на столе не осталось, пошел искать Збышека. Походка у казака была уже не совсем твердой, но фразы он складывал пока четко.
Внизу на кухне он наткнулся на Федора. Тот с помощью Агнешки пытался надеть на себя старинные латы, что стояли после чистки. Генерал громко пожаловался на отсутствие напитков, а потом уставился на Федора.
— Это что за маскарад, капитан?
И тяжело опустился на табурет за стол.
— Да хочу сюрприз публике сделать, — начал было Федор. Но тут Агнешка поставила перед генералом на стол графин с самогоном, стакан, тарелку с колбасой и миску соленых огурцов.
— Помож собе, угощайтесь, пане генерале. Биндер ест чист як слза!
Генерал довольно крякнул и налил полный стакан. Молодым махнул рукой, мол, свободны.
Появления Федора в латах и шлеме все приветствовали аплодисментами. Вместо алебарды он держал в руках огромный колун. Ну, прямо рыцарь из легенд! Посыпались шутки. Офицеры ощупывали броню лат, открывали и закрывали забрало. Музыканты по этому случаю заиграли что — то старинное. Княгиня воскликнула:
— Это же гавот. Я уже его и забыла. Павел, вспомним! И подхватила полковника под руку. Они вспомнили, танцевали со всеми необходимыми фигурами, медленными шагами, остановками, церемонными поклонами.
Потом был полонез, и опять вальс.
Федор стоял у дверей, как средневековый страж, широко расставив ноги и скрестив на груди топор.
В перерыве княгиня села в кресло, полковник склонился над ней, продолжая разговор. Остальные гости, кто был в зале стояли парами и небольшими группами вдоль стен. Разговаривали, шутили.
Неожиданно обе створки дверей, где стоял Федор, с треском распахнулись. Одной створкой из рук рыцаря даже выбило топор. В дверях шатаясь и выкрикивая неразборчивые слова, появился генерал.
— Казака не уважать…
— Я вам не быдло…
— Недобитки. Мало я вас порубал…
— Вот Вам!
В руке у него плясал старый наган. Всё произошло в секунды. Полковник резко распрямился и шагнул, заслонив собой княгиню. У Федора не было и секунды на раздумья. И он сделал единственное, что мог в этой ситуации — крепко приложил генерала по голове сжатой в кулак рукой в бронированной перчатке. Этого оказалось достаточно. Какой бы крепкой ни была казацкая голова, но ей хватило. Генерал с поворотом начал валиться на бок и на спину. И всё же палец нажал на спуск, когда генерал грохнулся об пол. Грянул выстрел. Рыцарь согнулся вперед и с грохотом ничком упал рядом с генералом.
Военные люди не теряются в таких ситуациях. Сначала подхватили на руки Федора, положили на диван. Увидев дыру в броне в нижней левой половине груди, послали за доктором. Начали снимать доспехи, из — под которых уже показалась тонкая струйка крови.
Трубицын подошел к генералу, поднял с полу наган и сунул его в карман. Потом снял с ближайшей портьеры шнур с кистями и связал генералу руки за спиной. Подозвал Гайдамаку.
— Уведи, или унеси генерала в чулан под лестницей. Запри и побудь возле. Когда очнется, меня позови. Отвечаешь!
И повернувшись к залу добавил:
— Вечер закончен. Мужчины проводите дам к выходу и ступайте в расположение. О происшествии забыть!
Все молча разошлись. По тону, которым майор СМЕРШа отдал приказ, было ясно, что лучше забыть.
Прибежал доктор. Велел нести раненного на кухню.
— Мы там уж оперували. Стол добрый. Агнешко, кипяти воду. Много!
Спас капитана древний «бронежилет». Пуля пробила панцирь, но потеряла половину энергии, вошла в ребро, и застряла в нем. Доктор вынул пулю и крошки раздробленной кости. Обработал рану, наложил две стежки шва. Перебинтовал. Всё время бормотал себе под нос отрывочные слова:
— Добро, капитан… осме жебро… Покуд бы было ниже… Смрт…
И только после всех процедур капитан стал приходить в себя. Застонал и открыл глаза.
Проснулся Федор в гостевой спаленке, где провел первую ночь в имении. Подумал, — как давно это было, сколько всего произошло!
Первым Федора посетил Трубицын.
— Давай, герой, подумаем, как дальше быть.
Я за время службы еще в Особом Отделе Дивизии не один пьяный дебош в рядах нашей доблестной и непобедимой раскручивал. Горячие у нас воины попадаются. Ну а в данном случае СМЕРШ, в моём лице, проверяет обстоятельства, потом передает дело в Военную Прокуратуру.
Вина генерала не нуждается в разбирательстве и доказательствах. Полтора десятка свидетелей. Оружие, пуля. Мотив.
