Ну а потом всё случилось то, к чему и шло. Света с детьми поехала в отпуск. В Измаиле встретила освободившегося из лагерей бывшего мужа. Вспыхнула старая любовь. Бывший наговорил ей, какой он теперь хороший, всё осознавший и любящий. Парикмахерская головка не выдержала напора. Да и воспоминания о Павле и его «увлечениях» помноженные на не совсем желаемую пылкость его подточенного алкоголем тела, бросили ее опять в "омут старой любви"!
Она оставила девочек с родным папой у своих родителей и вернулась в Норильск разводиться. Заставила Павла продать квартиру и машину, а деньги поделить. Павел ни с кем не посоветовался. Квартиру продал. Мог бы по хорошему выплатить ей половину постепенно, зарабатывал он же не плохо. Нет! Ума не хватило! Съехал к другу. Света вернулась в родные места.
О её дальнейшей судьбе Влад с Ниной узнали через несколько лет будучи в очередном отпуске.
Не учла она, что наша тюрьма бесследно для сидельцев не проходит. Муженек обзавелся там стойким отвращением к труду и такой же стойкой тягой к "легкой жизни". Они быстро промотали привезенные с Севера деньги. Света хоть устроилась на работу. Мастер ее квалификации нужен всем. А муженек помыкался без работы, влез с новыми друзьями в какую — то криминальную аферу, и благополучно отбыл в знакомые места на новый срок.
Надо сказать, что Светлана не знала своих родителей. Она была подкидышем. А нынешние родители ее взяли маленькой из дома малютки и любили, как свою. Многие говорили, что она из цыганского племени. Да и всё в ее внешности, кроме темно — голубых глаз, подтверждало эти догадки. А уж бурный характер, раздираемый страстями, был точно не славянским.
А тут цыганки на базаре подошли к ней:
— Ты же наша! Смотрим и видим, ну всё сходится.
Запудрили ей голову, видимо действительно, буйную и вольнолюбивую. Бросила она родителей, детей и подалась в табор. Больше о ней ни — кто никогда не слышал!
А наш герой, сын летчика, проработал до очередного отпуска. Получил четыре месяца свободы. Не малую отпускную сумму и укатил на очередное представление — "Начальник шахты" на отдыхе. Намного позже этих событий Влад и Нина узнали, как тогда всё было.
Павлушка вступил в наследство. Переписал на себя родительское гнездо. Но и его не сохранил. Так гулял, что последние дни уже пил вино "на карандаш". Это, когда покупатель не расплачивается, а его долги записываются в тетрадку. Задолжал долларов двести, если перевести на валюту. О отдал квартиру соседке по их домику за этот "не подъёмный" долг.
Владу позвонил начальник "Шахспецстроя":
— Владислав Маркович, что — то твой родственник из отпуска не вернулся во время. Я пока держу его, будто по семейным обстоятельствам задержка. Но долго не могу. Вдруг проверка какая! Ты уж скажи, пусть телеграмму даст. Жаль. Работник он не плохой.
Влад с Ниной обзвонили всех знакомых в Измаиле. Не нашли Павла. Не было его в городе. Так и пропал. Как потом оказалось, пропив квартиру и все деньги, "начальник шахты" уехал к знакомому директору дома отдыха для работников Дунайского пароходства и работал там без оформления сторожем, или дворником. В общем — куда пошлют. Практически за еду.
В Норильск не дал о себе никаких вестей. С работы был уволен. Так он пропал года на два.
А времена тогда были особенные, девяностые. Люди, выбитые из привычного образа жизни, терялись в меняющихся со скоростью света обстоятельствах, разорялись, богатели, падали на обочину жизни и, наоборот, поднимались из самых глубин. В Норильске было не так страшно. Гигант Цветной Металлургии страны — Норильский комбинат, хоть и с трудом, со скрипом, но преодолевал всеобщую разруху. Хватало ума у руководства, хоть не сокращать персонал. Увольняли только по собственному желанию. В основном, пенсионеров, соблазняя кого бесплатной квартирой "на материке", кого добавками к пенсии от Комбината.
Влад, не покидая рабочего места начальника управления, открыл с двумя товарищами частное предприятие. Занимались несколькими видами бизнеса, но основную прибыль приносил завоз на Крайний Север ГСМ — бензина, дизельки, авиа керосина, масел. Открыли они и сеть авто заправочных станций. Заправляли частный автотранспорт и все бюджетные организации. Дела шли не плохо. К середине девяностых на их фирме работало уже с полторы сотни работников.
Как — то в выходной, летом. Влад с Ниной решили прокатиться на своей машине по окрестностям. Они любили в редкие свободные часы прокатиться, развеяться, свободно поговорить о семейных делах. Заехали город Талнах. Стояли во дворе какого — то дома. Было уже часов 11 ночи. Но на Севере, полярным летом солнце не заходило за горизонт даже ночью.
— Глянь, Нина, — Влад показал на проходящего мужчину с небольшой черной собакой. — Не Павлушка ли наш?
Со спины, вроде бы, похож. Посигналил. Да, это был пропавший, младшенький.
Он подошел и, как будто вчера с ними виделся, начал шутить, отпуская свои обычные шуточки.
— Вот вышел с собакой погулять. Завтра опять на Ламу уплываю. Я там уже второе лето. Рыбакам и туристам помогаю.
