Это мы, мы будем смеяться над ними. Я теперь знаю, что такое счастье: это очень просто – самые простые вещи. Дай мне свою руку, вернись в Москву или разреши мне найти тебя. Будет у нас все еще хорошо, послушай меня хоть однажды.
Пожалуйста, сделай так, ты столько раз уезжал, и сколько раз я из-за тебя плакала.Пусть это будет мой реванш. Я хочу взять над тобой реванш. Пусть это будет моя маленькая победа. Пусть хотя бы сейчас я услышу о себе «моя жена». Мне все равно, даже если это будет ложь. Это все такие мелочи, но сейчас я в первый раз в жизни хочу это слышать. Пожалуйста, вернись ко мне.
Рейнальдо Аренас был довольно известным писателем, родом с Кубы. Самое известное его произведение – роман «Швейцар». Он покончил с собой в нью-йоркской квартире, говорят, из-за того, что ему было совсем плохо, болезнь наступала, а сил не оставалось. Он оставил предсмертное письмо, в котором объяснял свой поступок:
Его автобиография была экранизирована и вызвала много пересудов.
Самое главное в этой записке – слова о болезни, свободе и невозможности творить. Причем свобода – на первом месте.
Странно, ему казалось, что, уходя, он обретает свободу, а я читаю это – и мне совсем так не кажется.Надеюсь, на небесах он давно обрел покой.
Люди движутся навстречу смерти. Кто-то идет вперед, кто-то отступает назад, кто-то бегает по кругу, сам себя в него загнав, а затем сокращая радиус. И молит о прощении, тогда как логичнее было бы просто отхлестать самого себя по щекам. Глупо винить кого-то за дверью, захлебываясь слезами, за то, что запер, – тогда как ты хоть и вправду на замке, но ключ в твоем собственном кармане.
А есть еще интересные люди, наиболее интересные, на мой взгляд. Те, что движутся куда-то – и так, и эдак, и по кругу, но вообще ничего не замечают. Они все в себе, замкнуты на себе, зациклены. Их стало много: не одиночки и не психи, вполне успешные, занятые, оттого на все план и расчет. Все по шагам, все выверено. Чтобы не допустить оплошности, не обойдется без того, чтобы постоянно сверяться с ежедневником, нужна сосредоточенность, одно дело в единицу времени.
Крайний экземпляр из таких, возглавляя крупную российскую компанию, устраивал жесточайшую экзекуцию подчиненным, стоило ему заметить у них на столе несколько разных документов: «Работайте с одним листом бумаги, когда закончите – переходите к другому, и никак иначе». Такая вот доктрина послушания. Сейчас, правда, покинул пост, скрывается где-то от прокуратуры. Заодно с одним своим предшественником и тремя последователями.
