Хотя бы снимешь с себя ответственность за следующий глобальный кризис. Все кризисы, как бы мы их ни называли, на самом деле есть кризисы перепроизводства, как по Марксу. Последний глобальный, финансово-экономический, возник в связи с перепроизводством финансовых инструментов: дериватив на деривативе, посредник на посреднике, сверху еще ипотека. Пузырь из жадности, завернутый в платье американской мечты, сытой жизни, «как у всех», – взаймы. Но Обама спас финансовую систему, мир постепенно оправится. А кризисы были и будут, пройдет время – и грянет следующий. Трудно предсказать, каким он будет, как назовется, тяжкими ли окажутся последствия.
Но одно я скажу наверняка. Это будет кризис букв. Пузыри будут не в финансовой системе, ипотеке или банковском секторе – мы уже сейчас формируем пузырь из слов. Ничего не значащих, повсеместных, забирающих у одних деньги, у других – время.
Посмотрим, как он оформится и чем обернется. Я очень хочу дожить до того дня и иметь достаточно сил, чтобы улыбнуться, когда образованный афроамериканец, ведущий блока новостей, будет озабоченно тарахтеть про новый мировой кризис. Не потому, что я хочу вскрыть болезни нашего общества, чувствую жизнь только в контексте глобальной катастрофы и подпитываюсь негативом. Нет, совсем нет.Просто я улыбаюсь каждый раз, когда подтверждается моя главная гипотеза:
Сегодня я прочитал свои мысли. Это невероятно, как разные люди могут думать об одном и том же, в разных обстоятельствах, живя в разное время.
«И от этого всего жизнь временами чрезвычайно неуютна, а временами все нормально, как будто бы ничего и не происходит. А когда болит, тогда действительно страшно. Чрезвычайно неприятно. И делать ты ничего не можешь. И не то чтобы это был действительно страх… Потому что ко всему этому привыкаешь в конце концов. И возникает такое ощущение, что когда ты прибудешь туда, там будет написано – „Коля и Маша были здесь“». Это слова Бродского. Книга-разговор Соломона Волкова.
Нечего добавить. Я борюсь со страхом, не остаюсь один на один с собой – читаю, смотрю, ищу. Я знаю все о Фредди Меркьюри, Феликсе Гонсалесе-Торресе, Рудольфе Нуриеве, Эрве Гибере, Василии Алексаняне. Знаю все больше, погружаюсь в факты, разглядываю фотографии, слушаю музыку. В такие моменты я становлюсь одним сплошным нервом, все мое естество вытягивается в тугую струну.
Самое главное – не смотреть на свои вены. Иначе можно сойти с ума, кажется, что в них и кроется предатель: вот они, выпуклые, по ним течет кровь, а в этой крови то, что не дает мне жить, чувствовать себе полноценным человеком, держит вдали от любимой женщины и когда-нибудь убьет меня окончательно. В эти моменты я ненавижу свою кровь, потому что в ней поселился предатель. Наверно, так ненавидят метастазы раковые больные. А я здоров, но у меня больная кровь. Если бы я сходил с ума, то перерезал бы вены и с наслаждением смотрел бы, как поверженная кровь покидает меня.
Хороший психолог отыскал бы здесь потаенные мотивы. Как это в Книге Левит? «Не ешьте крови ни из какого тела, ибо душа всякого тела есть кровь его». Я в глубине сознания хочу, чтобы кровь покинула мое тело? Я хочу избавиться от своей души, продать ее дьяволу, а взамен остаться жить? Или я просто хочу, чтобы душа добровольно покинула тело? Хочу приблизить конец? Я что, оскотинился до такой степени, что боюсь жить?
Не знаю.
И вот это меня пугает: в какие-то моменты не получается быть честным с самим собой. То ли трудно сосредоточиться, то ли страшно. Или вопросов слишком много, на какой из них искать ответ…
В Сан-Франциско есть мост, называется «Золотые ворота», очень оживленный. Из года в год с этого моста люди уходят в вечность. Не думаю, что это самое удобное место для смерти – хотя бы потому, что вокруг множество машин. Эгоистично делать безвинных людей случайными свидетелями чужой драмы. Зачем они поступают так?
Сначала я было подумал, что самоубийцы приходят туда, чтобы их остановили. Логично, и в чем тогда дело, почему статистика из года в год показывает весь этот ужас снова и снова, неужели расчет этих отчаявшихся неверен и людям все равно? Разве может быть, что мы так преступно безразличны? Или люди не успевают подбежать, но если человек пришел, чтобы его схватили за руку, не может быть, что он вот так мгновенно решился и сиганул в воду.Сейчас я думаю, что эти люди страшное решение на самом деле приняли заранее, а выбрали местом мост потому, что были в курсе его скандальной славы. Пошло, прямо как заголовок таблоида, но иначе и не скажешь. Есть ведь много мест, много способов уйти из жизни, это можно сделать в одиночестве или же на глазах у зевак, кому как больше нравится. Но все новые и новые люди выбирают мост, который, как они знают, был выбран многими – до них. Я думаю, они просто не хотят быть одинокими. Они не уходят в никуда, они уходят к другим.
