Остановившись в гостиной, передо мной, словно призраки пробежали образы веселящихся братьев. Вон Тилс опять что-то стащил из комнаты-лаборатории старшего Коригана. А тот угрожая братцу расправой, если он не отдаст недавно изобретённый «улавливатель звуков», бежит за ним, пытаясь уцепить его за что-нибудь. Но пронырливый Тилс как обычно, забежав к папе в кабинет, прячется среди полок с экспонатами. Невесомая полупрозрачная мимо меня прошла мама с ложкой в руках. На ее уже большом круглом животе смешно повязан фартук. Мама точно знает, что у нее родиться мальчик и ему уже приготовлено имя Тилсан. Она ищет по дому дочку-подростка, чтобы та помогла ей на кухне приготовить для «мужчин» обед. Но кудрявая девчушка сидит в кабинете отца с толстой книжкой в руках и делает вид, что ее нет. Это я. Мне 13 лет. В кабинет входит отец и строго отчитывает меня за то, что не помогаю матери. Я с трудом расстаюсь с интересной книгой и обреченно бреду на кухню. Образы прошлого развеиваются и комнаты с красивыми гобеленами на стенах и мебель исчезают, превращаются в черные головешки.
Проглотив слезы, я прошла к маленькому чулану, который находился под лестницей. В нем у меня в детстве был тайник: поднималась одна плашка в паркете, и в углублении пола я прятала разные богатства. Только лестница сгорела, упала балка с потолка. Я разгребла обгорелые деревяшки. Пола тоже нет. Но среди пепла я нащупала металлическую коробочку из-под конфет. Обтерев ее носовым платком, еле открыла крышку (от огня она деформировалась). Внутри лежала маленькая книжечка со стихами, которые я сама сочиняла в 13-15 лет, сломанная мамина брошь в виде снежинки, которую она хотела выкинуть, потому что застежки не было. Но я сохранила ее, так как белые фианиты были все на месте. И изображение студента, которого я зафиксировала однажды, ожидая отца в институте, где он читал лекции. Папа подарил мне маг-отображатель на мое пятнадцатилетие, и я как сумасшедшая снимала все вокруг. Я вытерла слезы и замерла с фотографией в руке. Сердце в груди сделало кульбит. На ней был 18-летний Марун такой же взъерошенный и необыкновенно красивый! Папин любимый ученик, как он тогда признался. Хотя отец старался не выделять любимчиков из своих студентов. Но не смог устоять перед юным дарованием. Выходит, Марун не только мое внимание привлек ещё в юности! Я спрятала фотку себе в карман, а записную книжку и брошь убрала в коробочку.
- Солари! – раздался с наружи голос Фэи, которая не могла пробраться за мной на каблуках по головешкам.
Как только я вылезла из развалин, она протянула мне свой носовой платок, чтобы вытереть лицо от копоти, которую я только сильнее размазала вместе со слезами.
- Спа-си-бо, - всхлипы душили, и у меня вырывалось лишь заикание. А Фэя, успокаивая, погладила меня по руке.
Пройдя вдоль разрушенных домов, мы встретили пожилую женщину, направлявшуюся в сторону леса с корзинкой в руках. Ее лицо мне показалось очень знакомым, но имени я не помнила. Все внутри меня замерло, что удалось хоть кого-то встретить. На что я уже, честно сказать, и не надеялась.
- Простите, - остановила я ее, - не могли бы вы нам помочь?
Женщина посмотрела на меня и ахнула:
- Деточка, решила помянуть погибших родителей?
- Вы знаете меня! - обрадовалась я, что, всё-таки, не все жители деревни погибли. - Не могли бы вы рассказать что-нибудь о пожаре?
- Солари, ты не узнаешь меня? Я Ванилла Лег - ваша соседка. – заглядывая мне в глаза, произнесла она.
Я покачала головой.
- Нет, я попала в аварию и потеряла память, - призналась я.
- О, святые небеса! - Женщина всплеснула руками, а Фэя вытаращила на меня глаза.
- Что тут рассказывать. Было уже довольно поздно, может 11 или 12 часов, когда заполыхало все вокруг, - начала припоминать ужасные события старушка.
- Как это, «все вокруг»? - не поняла я, - все разом, что ли?
Ванилла растерянно замолчала.
- Да я, право, и сама тогда не поняла откуда-огонь-то пошел. Вот не было ничего, а потом - гляжу в окно, а все дома уже объяты пламенем! - старушка, сокрушаясь, мотала головой.
- И наш тоже? - переспросила я.
- Нет, дом твоего отца загорелся последним. - уверенно заявила соседка.
- Но он же в середине улицы находился! - недоумевала я.
- Я ж тогда выскочила из своего горящего дома, - продолжала Ванилла, - и дом Гарольда Тира уже пылал, а ваш стоял нетронутый, словно искры, летящие на него, не долетали, гасли в воздухе. Я тогда подумала, что твой отец применил какой-то парадокс, чтобы огонь отвести. Он ведь был ученым, знал много разных заклинаний. Но уже позже, когда я к лесу выбежала, смотрю, - и ваш дом вспыхнул.
- А что же, никто кроме вас не спасся? - спросила Фэя.
- Никто. Только я. Ведь загорелось все как-то неожиданно и сразу.
Я стояла, как громом пораженная. Хотя в глубине души давно подозревала, что, это был не несчастный случай, а поджог.
- Ванилла, а вы никого тогда не видели? - на всякий случай спросила я.
- Никого, - услышала я заранее известный мне ответ.
Старушка задумалась и вдруг неожиданно добавила:
