— Я, конечно, его сразу выкинула на улицу, а Маруна отчитала. Как сейчас помню, что он не заплакал, но после этого случая стал тщательнее прятать своих "найденышей". И этим зверем он не ограничился. Как-то он поймал попугая, которого потом его отец, все же, разрешил ему оставить. А когда у Маруна стали проявляться черты гласса, он их старательно скрывал. Лишь Фриса, как только вернулась из очередной поездки, распознала, что с ним. А мы-то с Тонэком думали, что он заболел. Фриса сразу перевела его на домашнее обучение. Так что с 6-го класса он в обычную школу уже не ходил. Родители нанимали ему преподавателей. А позже и для Гаэль. Как пользоваться магией глассов, его научила мать. Она восхищалась его талантом все схватывать на лету. Он и в школе-то был лучшим учеником, но жутким прогульщиком и хулиганом! Все науки давались ему шутя. Он мог бы стать ученым, если бы захотел. До сих пор не могу понять, почему он выбрал столь непрестижную работу — бегать за преступниками!
А я сразу вспомнила, как Марун еще в начале нашего знакомства рассказывал, что профессия дознавателя его "сама выбрала", потому что только в ней он мог использовать магию глассов, хоть и нелегально.
— Помню, что как-то вечером застала его в саду, — продолжала она, — он развел костер и что-то подбрасывал в него. Ему было 16. Смотрю, а это он свои грамоты по физике жжет. Так он выражал протест, чтобы не поступать на физмат в университет. Тогда уже год прошел, после того, как Фриса ушла. И Марун не захотел становиться физиком, как она. Наверное, не мог простить ее. А я думаю, что с ней что-то случилось в ее мире. Не стала бы она бросать детей. Гаэль тогда едва исполнилось 6 лет. Фриса безумно любила детей и Тонэка тоже. Но подростки — максималисты, они не понимают, что такое милосердие, поэтому очень жестоки.
Что ж теперь мне стали ясны мотивы Маруна, почему он пошел учиться на историка. На кого угодно, лишь бы не как мать. А профессию выбрал, глядя на отца, который заполнял его внутреннюю пустоту после потери матери.
— А после исчезновения отца Марун, вообще, ушел в себя. Скрытность стала его второй натурой, — с сожалением констатировала миссис Праер.
— Для его профессии это просто находка, — решила я подсластить пилюлю, но похоже тетушка Полетт не разделяла моего оптимизма.
— Ой, — отмахнулась она, — он и в детстве был хитрец и хулиган, а теперь с возрастом эти качества в нем только утрировались! Если бы ты видела его детскую комнату, поняла, о чем я говорю. В пубертатный период он так здесь зажигал, слухи о его любовных похождениях даже до меня доходили. Но он как-то всегда умудрялся вылезать сухим из воды. Прохвост — одним словом! — восклицала женщина, но тут же смягченно добавила, — но при этом всегда оставался любящим сыном, племянником и братом!
— А можно мне увидеть его комнату? — спросила я, раздираемая любопытством, влезть в святая святых, оказавшую влияние на личность будущего господина дознавателя.
— Пойдем, пока он не вернулся. Наверное, с Гаэль обсуждают тебя! — заговорщически проговорила она, подмигнув мне. И я сразу узнала в этом знакомую манеру Маруна.
Она повела меня по лестнице на второй этаж. И открыла разрисованную граффити (а это, конечно, творчество Маруна-подростка) дверь комнаты, которая оказалась в конце коридора.
Она была простая, светлая с большим письменным столом возле окна, выходящего в сад. Я увидела веревочную лестницу, опущенную из окна через подоконник, привязанную к фигурной металлической спинке кровати. Ее, наверное, не отвязывали специально, как в память о том, кто ее прицепил. А, может быть, Марун сам не разрешал ничего здесь трогать. Во всю противоположную от кровати стену был стеллаж с полками, набитыми различными книгами, большей частью научными. Поверх книг на средней полке была втиснута завязанная шнурками серая папка большого формата. Мне сразу стало интересно, что в ней. Но в присутствии миссис Праер я не осмеливалась здесь хозяйничать. Повернувшись к кровати, я увидела, что прямо на стене был с фотографической точностью нарисован портрет очень красивой женщины. Я узнала художественную манеру Маруна. Он очень был похож на свою маму: эти же огромные глаза, чувственные губы, правильный нос и проницательный взгляд. Портрет был частично заклеен постерами с полуголыми девицами, дипломами и грамотами по разным предметам.
— Я оставлю тебя, дорогая ненадолго, — напомнила о своем присутствии миссис Праер, — пойду готовить праздничный обед.
— Я помогу вам, — спохватилась я.
— Боже мой, девочка, ты еще и готовить умеешь?! Нынче молодые девушки не утруждают себя этим. Все заказывают по ресторанам! Ох, я буду рада, спасибо!
