Хотя дверью эту разверзшуюся пространственную воронку можно было назвать с большим натягом. Высунув свой любопытный нос в забытый мной мир, я с удивлением обнаружила, что здесь сейчас то же время года и суток, что и в параллельном Логии Эгоцентриуме. Мы вместе спрыгнули на землю. Мои ноги просто утонули в мягкой пушистой травке. В мгновение ока междумирный проход захлопнулся, а на подстриженный газон упал ключ. Я огляделась вокруг. Всюду, куда доходил взгляд, росли удивительные деревья и кусты, а аллеи, выложенные отшлифованными камешками всех мыслимых в природе расцветок, и кованые ажурные лавочки, говорили о том, что мы находимся в огромном парке. Большинство деревьев и цветов поразили меня своей необычностью. Пока я жила в Эгоцентриуме подсунутой мне преступником жизнью, мир, который я стала заново изучать после аварии, приняла, как должное. А теперь, вернувшись к себе «домой», все казалось мне сказочным и чудесным. Я обратила внимание на забавные деревца, росшие неподалеку от того места, где мы «вылезли» из космического перехода. Их гладкие, но извивающиеся раздвоенные стволы, горизонтально разветвлялись, переплетаясь, словно японский бонсай, только в реальную величину, а малюсенькие листочки-сердечки трепетали от легкого ветерка.
— Что это за деревья такие?! — восторженно воскликнула я, погладив изогнутый ствол.
— Хардцы, — подсказал мне детектив, — они у нас повсюду растут и являются символом Хардирона.
Он сорвал листочек, покрутил в пальцах.
— Их изображение есть на гербе нашего города.
Бэрс спрятал в недра своего рюкзака междумирный ключ, потом подхватил меня за руку и быстро потянул в сторону автостоянки. Хотя те транспортные средства, что там сейчас были припаркованы я бы не назвала автомобилями. У них не было ни колес, ни руля, да и внешне они выглядели сюрреалистично. Марун подошел к одному такому средству передвижения, цвета горького шоколада, и открыл мне дверцу.
— Садись, это мой примвер, — он приглашающе махнул рукой.
Я залезла внутрь салона, обтянутого натуральной светло-бежевой кожей. Там, где я ожидала увидеть панель управления, было сплошное темное стекло. Осматриваясь вокруг, я поглядела вверх, крыши там не оказалось. Но внутри не чувствовался сквозняк, будто воздушный пузырь сверху защищал пассажиров от звуков, ветра и осадков. Мне сразу вспомнилось то ощущение камерности, как на поляне в лесу, когда меня собирались этапировать в Логию.
Пока Марун пристегивал меня необычным ремнем, который самостоятельно перекинулся через мое плечо, как только детектив потер какую-то спираль сбоку сидения, к стоянке подошел пожилой мужчина, одетый в длинный пиджак и странного вида шляпу. Он сел в соседнюю «тачку», положил руки на стеклянную поверхность и что-то произнес. Что было дальше, я уже не увидела, потому что наш агрегат внезапно оторвался от земли метра на два. Я все еще приходила в себя от неожиданного чувства потери гравитации, а мы уже летели над городом, ловко пролетая между деревьями и домами весьма оригинальной архитектуры.
Я не могла оторвать взгляд от развернувшейся под нами картины. Современный город простиравшийся во все стороны, утопал в зелени парков, скверов, словно прошитый голубой нитью каналов реки, которая блестела справа от нас в лучах восходящего солнца.
— Как красиво! — не удержалась я. А Марун, следивший за моей реакцией на родные места, которые я воспринимала, как турист, улыбнулся своей очаровательной улыбкой.
Мы спустились чуть ниже, и теперь я могла рассмотреть во всех деталях улицы, вымощенные серым идеально подогнанным друг к другу булыжником. Он был словно полированный, но не механическим способом, потому что в него можно было смотреться почти, как в зеркало. Брюхо нашего примвера отражалось в тротуаре коричневой тенью. Я сразу сообразила, что без магии здесь не обошлось.
