Такой подход к делу понравился дознавателю, и он тут же вызвал своего помощника. Я сразу узнала этого визуара. Он вместе с Изотовым приходил нас арестовывать в N-ске.
— Леха, опроси всех наших о дознавателе из Логии Дориане Варке, — и Изотов протянул ему копию фотографии Дороновича.
Когда визуар вышел, Бэрс сообщил следователю о Горине.
— По законам международных границ ему должны подчистить воспоминания о Логии, — заметил он.
Изотов согласился и выдал соответствующее распоряжение. А потом протянул Бэрсу руку для прочтения метки.
— Если что узнаете у судей, дайте знать, — произнес он.
По прибытии из Логии мы обязаны были зарегистрироваться, как объяснил по дороге детектив, получить временные документы и обменять деньги. Поэтому, спустившись на первый этаж, мы прошли в один из широких коридоров посольства, где над каждой дверью представительств всех девяти миров висел свой герб. Я никогда особенно не интересовалась геральдикой, но сейчас, ища глазами нужный кабинет, рассматривала изображения на табличках.
Увидев в разделенном пополам круге солнце и луну, я поняла, что здесь находиться дипломатическое представительство мира Света и Тени. Герб, где внутри земного шара был изображен человеческий мозг, принадлежал, как шепнул мне Бэрс, Сцентии. Дипломатические миссии мира Снов и Фантомии я узнала сразу по изображению льющегося света из закрытого ока и человека, держащего в руках сияющую искру. Между двумя кабинетами — на гербе одного, из которых были нарисованы две руки — на одной в пригоршне вода, в другой — земля ("Это Акватерриум", — догадалась я), и Дуалитаса, символом, которого были мужчина и женщина, обнимающие друг друга, находилось наше посольство. Все кабинеты были открыты и только в конце коридора я заметила одну закрытую дверь — представительства Зеркального мира. Я перехватила тревожно-заинтересованный взгляд Бэрса, смотрящего в ту сторону, но ничего не сказала и вошла в помещение с гербом лестницей-парадоксом. Возле регистрационного стола, где визуары оформляли документы, стояли Гэрис и Никита. Мы с детективом тоже подали свои пропуска для получения местных паспортов.
Я подошла к журналисту и стала прощаться:
— Еще раз прости за произошедшее, — искренне произнесла я, — Не переживай, на работе у тебя не будет проблем из-за долгого отсутствия.
Горин улыбнулся мне, обнажив свои белоснежные зубы, и обнял. Я потихоньку залезла к нему в карман и выудила мобильник.
Бэрс, стоявший за моей спиной, уже собирался оттащить меня от журналиста. Но заметил, что пока Горин обнимал меня весьма вольно, я удаляла из его телефона все съемки Логии. А потом так же незаметно сунула ему гаджет обратно.
— Зря ты, Лариска, не останешься со мной. Я бы научил тебя как правильно брать интервью. Всем журналистским хитростям. У тебя есть потенциал.
— Спасибо, Никита, но я — не журналист, я — целитель, — перебила я его и чмокнула в щеку. — Пока.
Мы с Бэрсом вышли в коридор, ожидая Гэриса.
— Из тебя бы вышел прекрасный оперативный работник! (И он туда же!) — подмигнул мне Бэрс и на ухо мне прошептал, — но тогда я хочу стать преступником, чтобы ты и меня обыскивала.
Покраснев, как помидор, я, рассвирепев, ввернула:
— Я — целитель, но могу и наоборот! — и ущипнула его за зад, так, что он ойкнул.
— Проказница! — со смехом произнес он и быстро отошел в сторону.
Как раз в этот самый момент с документами в руках из кабинета вышел Гэрис и, видя меня раскрасневшуюся, спросил:
— Все в порядке?
Ухмыляющийся Бэрс хлопнул его по плечу, и мы вместе подошли к обменному пункту, чтобы получить за наши золотые и серебряные монеты валюту Эгоцентриума. У местного обывателя отвалилась бы челюсть, если бы он увидел с какими пачками денег мы вышли из "Посольства".
На ресепшене в небольшой гостинице "Оазис" симпатичная девушка спросила наши документы. Пока она оформляла нам номера по выданным в "Посольстве" временным паспортам, Бэрс предложил встретиться через 15 минут в ресторане, который находился на первом этаже.
Я вошла в маленький, но миленький номер. Постель была застелена красивым узорчатым шелковым покрывалом. Шторы из такой же ткани обрамляли окно. На стене над тумбочкой на кронштейне крепился телевизор. В углу спальни ютился платяной шкаф, но вешать туда кроме куртки мне было нечего. В отличие от Гэриса и Бэрса, которые все свое уложили в рюкзаки, я ничего из одежды не прихватила, потому что рассчитывала вернуться за вещами в свою съемную квартиру.
Свесив обутые в кеды ноги, я лежала на кровати, приходя в себя от насыщенного утра. И тут ко мне в номер постучали. Нехотя я встала и открыла дверь. На пороге стоял Гэрис.
— Солари, можно мне войти? — спросил он.
Внутренне готовясь к откровенному разговору, я пустила его. Но он не спешил заговаривать первым, а я не знала с чего начать. Его взгляд блуждал по номеру, словно в поисках подсказки извне.
— Что это такое? — остановил он глаза на черном пластике телевизора.
— Помнишь, я рассказывала тебе о телевидении и кинематографе, — напомнила я, включая телек.
