Ху Баоцинь с сожалением покачал головой: он нисколько не лукавил, когда говорил, что ему нравится кудрявая шерсть Ху Сюань. Но запечатывать ее возможности к трансформации, только чтобы потешить себя, было бы слишком жестоко. Поэтому Ху Баоцинь прищелкнул пальцами, снимая чары, и волосы Ху Сюань вновь стали такими, какими она и хотела, – прямыми и гладкими. Ху Сюань сосредоточенно ощупала голову и с облегчением вздохнула.
– Для лиса у тебя слишком много комплексов. Тебе нужно от них избавляться. Лисьему знахарю они ни к чему.
«Я просто могу спрятать уши и хвост», – подумала Ху Сюань.
А еще она подумала, что стоит уделить больше внимания контролю собственных сил, чтобы уши и хвост не вылезали в самый неподходящий момент. Они так и норовили вылезти, несмотря на ее старательную маскировку, особенно когда она волновалась или пугалась. И во сне она тоже нередко теряла контроль над личиной. В общем, ей еще было над чем работать.
О том, что Ху Сюань уже выучила все девять томов «Лисьего травника», Ху Баоцинь случайно узнал, застав ученицу читающей неположенный том. Отпираться было бессмысленно. Ху Баоцинь устроил ей настоящий экзамен, гоняя Ху Сюань по «Лисьему травнику» вдоль и поперек, и, кажется, остался доволен услышанным.
– Ты талантливее меня в этом возрасте, – заметил Ху Баоцинь, а это, как уже успела понять Ху Сюань, было высшей похвалой в устах учителя.
Ху Баоцинь действительно был непревзойденным лисьим знахарем. Ему не нужно было сверяться по книгам, он знал, кажется, все на свете и мог составить даже сложнейшее зелье за считанные секунды. Он мог управлять десятью потоками лисьей Ци одновременно (а может, и больше) и готовить десять разных снадобий в десяти котлах, не призываяпри этом лис-фамильяров.
Ху Сюань затруднялась сказать, насколько силен ее учитель, но лисья аура подразумевала, что несказанно или даже чудовищно силен. Вероятно, он был даже сильнее Ху Цзина.
Но, как успела заметить Ху Сюань, Ху Баоцинь был и несказанно ленив. Или таковым притворялся. Работу Верховного лисьего знахаря он выполнял неохотно. Лисы буквально приходили к нему на поклон, чтобы зазвать на какие-то лисьи советы, но у Ху Баоциня находилась тысяча и одна отговорка, чтобы никуда не пойти.
Когда Ху Сюань была помладше, Ху Баоцинь просто брал ее за шиворот и совал под нос просителям, назидательно цокая при этом языком, что означало: «У меня ученица, я ее учу, мне некогда отвлекаться».
Ху Сюань это не нравилось, просителям тоже.
«Была бы я Верховным лисьим знахарем, – думала тогда Ху Сюань, – я была бы ответственнее. Очевидно же, лисьи советы важнее уроков, тем более уроков, которые он и не думал проводить…»
Ху Сюань не знала еще, что в лисьем мире все не так просто, как кажется глупым лисятам.
«Это несправедливо», – подумала Ху Сюань, глядя вслед Ху Баоциню.
Тот никогда не брал ее собой в Лисоград, даже если отправлялся просто на прогулку, а не по лисьезнахарским делам. Ху Сюань, не считая походов в демонический лес, безвылазно сидела дома, а лисы-фамильяры зорко следили, чтобы она не отправилась в самоволку.
Ху Баоцинь всегда отшучивался на ее вопросы или возмущения. Мол, другие лисьи знахари спят и видят, чтобы похитить чужого ученика, поэтому чтобы сидела дома и носа на улицу не казала. Мол, в Лисограде нынче каждый первый блохастый, нахватаешься блох – придется обриться наголо, будешь тогда не лисий знахарь, а лисий монах.
Ху Сюань была далеко не дурой, понимала, что все это отговорки. Не понимала только, зачем Ху Баоциню так с нею поступать.
«Может, стыдится, что у него кудрявая ученица? Но я ведь научилась хорошо маскироваться…»
В общем, это было очень обидно, особенно когда Ху Баоцинь возвращался из Лисограда хорошенько навеселе.
Ху Сюань твердо решила: когда Ху Баоцинь пойдет по своим делам, она тихонько выберется из дома и проследит за ним, а лисам-фамильярам подсунет вместо себя обманку. Она уже хорошо научилась превращать одни вещи в другие. Чучелко себя сделать труда не составляло, нужна была лишь старая одежда и метелка. Ху Сюань проверила: лисы-фамильяры не были способны отличить подделку от настоящего.
Ху Баоциня в тот день позвали на лисье судилище. Ху Сюань не знала, что это такое, но заметила, что Ху Баоцинь разозлился, получив приглашение: он разорвал его в клочья и велел посыльному убираться. Посыльный поджал хвост, но сказал, что ему велели дождаться Великого лисьего знахаря и сопроводить его на вынесение приговора, а оставаться ли на приведение приговора в исполнение – решать самому Великому лисьему знахарю.
– Как будто они сами не знают, что я никогда не остаюсь, – сквозь зубы процедил Ху Баоцинь.
Посыльный только развел лапами, он был лис подневольный и говорил только то, что ему велели передать. Ху Баоцинь поморщился, но пошел с ним. А Ху Сюань, старательно скрывая свое присутствие, прокралась следом.
