Посветив телефоном вглубь, я заметил, что внизу, похоже, беспорядочно свалили арматуру и железобетонные блоки. Больше смотреть здесь было не на что, поэтому мы вышли в коридор и двинулись обратно.
Подойдя к лестнице, я увидел в другой стороне коридора Саяку, которая стояла к нам спиной и щелкала камерой смартфона – еще бы, как не сфотографировать такое необычное место.
– Юя-кун, а то отверстие, через которое мы сюда влезли, – это единственный выход? – спросил Сётаро. – Мне кажется, должны быть еще.
– Да, есть дополнительный, но через него не пройдешь. Он на минус третьем этаже. Там шахта воздуховода, которая выходит на поверхность, но все ведь затоплено.
– Понятно.
– Кстати, в машинном отделении была карта. Проще на ней показать.
Мы втроем вернулись туда.
Юя открыл ящик стола, набитый всякой мелочью: карандашами, ручками, прочими канцтоварами, среди которых затесались старые пластыри и кусачки для ногтей. Юя вывалил все на столешницу. В конце концов среди прочего обнаружилось искомое – лист формата А2, сложенный вчетверо.
– Вот он! Видно, я его глубоко засунул. Ну, когда в прошлый раз сюда приходил.
Это была не просто карта, а нарисованный вручную подробный чертеж здания со всеми его помещениями. Возможно, сохранившийся со времен строительства – если судить по тому, как пожелтела бумага.
Наверху шариковой ручкой было – очевидно, позже – приписано «Ковчег». Похоже, именно так назывался наш бункер.
Как мы уже убедились, «Ковчег» – длинный и узкий, с изгибом посередине в виде перевернутой буквы Z – состоял из трех подземных этажей. Судя по чертежу, на минус третьем этаже в отличие от двух верхних комнат не было. Вместо этого он делился на несколько больших помещений. Дверь, через которую мы сюда попали, находилась на западной стороне. На восточной, на уровне минус третьего этажа и правда имелся еще один ход, ведущий на поверхность.
– Видите – это, наверное, запасный выход. Там такой же люк, как и на главном. Мы его видели по дороге – только никто не обратил внимания.
Люк, судя по всему, был где-то сразу за мостом. Сам я его по пути не заметил, да и Сётаро тоже. Вполне естественно: когда мы там проходили, уже начинало темнеть.
– Юя-кун, а ты в этот запасный выход заглядывал? Он действительно такой, как на чертеже?
– Хм, да. Я пытался через него спуститься. Там есть лестница, и я по ней добрался до потолка минус третьего этажа, но дальше была вода, так что пришлось лезть обратно.
– Если это, как ты говоришь, запасный выход… – Меня уже некоторое время интересовал один вопрос. – Как вы думаете, что это?
Я указывал на стол, где стояло два ЖК-монитора – старых, пятнадцатидюймовых, какие бывают в школьных библиотеках. На рамках у них несмываемым маркером были выведено именно то, о чем мы сейчас говорили: на одном
– А, да! – воскликнул Юя. – Я тоже об этом думал, когда здесь был. Видимо, на них должны выводиться изображения с камер наблюдения. На них ведь так написано, да? Я смотрел возле люков, когда было светло, и заметил там на дереве что-то типа камер. И у западного входа, и у запасного, восточного. Так что, получается, это оно. Но в тот раз не было света, я не мог проверить. – С этими словами Юя включил один за другим оба монитора. – Ух ты, они что, работают? Ничего себе! Вот и картинка!
С тихим механическим гудением на старых мониторах высветилось изображение с камер наблюдения.
Уже сгустился вечер, поэтому кадры были размытыми, как старинная ксилография. Камеры наверняка были не новее, чем мониторы, с очень низким разрешением.
Тем не менее поле сухой травы было вполне узнаваемо. В лунном свете я заметил на каждом из экранов люк, слегка приподнятый над землей. Приблизься кто-то к основному или запасному входу, это заметили бы сразу.
– Все правильно. Вот здесь мы вошли, – сказал Юя, обводя пальцем люки на обоих мониторах. – А это запасный выход возле моста.
– Получается, между ними метров сто, – заметил Сётаро.
– Да, пожалуй. Один на востоке, другой на западе. Выходит, если один из них обнаружат, можно сбежать через другой, верно? – ответил Юя.
– Строго у них тут было, – сказал я, пораженный тем, как тщательно кто-то продумал систему безопасности. – Интересно, конечно, что за люди это все построили?
– Может, какая-то религиозная секта из новомодных. Камеры установлены странно – как будто не от посторонних, а для того, чтобы никто не сбежал изнутри, – ответил Сётаро.
Гипотеза была довольно убедительной. Я еще раз внимательно взглянул на слово «Ковчег», написанное вверху пожелтевшего чертежа.
– Название, видимо, от Ноева ковчега в Ветхом Завете.
– По крайней мере, у меня других предположений нет.
Я вспомнил, как листал Библию во время лекций по культурной антропологии в университете. История о Ноевом ковчеге – ее должны знать все – была в самом начале толстенного Ветхого Завета.
