Уже совсем стемнело, когда отряд выбрал место для стоянки. Разведчики, спешившись, развели огонь и задали коням овса. Небольшое плато, на котором разбили лагерь, с двух сторон оканчивалось обрывистыми склонами. С третьей стороны скала почти отвесной стеной уходила вверх и козырьком нависала над путниками. Костер разложили так, чтобы единственный пологий спуск вниз закрывал огонь. Лучшей естественной защиты от зверей трудно было придумать. Степан тут же занялся приготовлением пищи, а Владислав, сняв ящик с коня, при свете костра принялся прилаживать камеры. Едва он открыл ящик, как до него донесся возмущенный голос Ворчуна:
— Я ослеп. Эй, кто-нибудь, слышите меня?
— Слышим, слышим, — успокоил его агент, — сейчас я тебе глаза присоединю.
— А, это ты, кэп, — обрадовался Ворчун. — В чем дело? Кэп, почему я слышу только вас и больше никаких сигналов?
— Все в порядке, 007, - Владислав разговаривал с Бондом, как с капризным ребенком. — Сейчас у тебя будут глазки. Ты немного пострадал при падении, и у тебя временно нет никаких сенсоров, но слышать ты можешь, а сейчас и видеть будешь.
Он подключил одну камеру и поставил ее вертикально, зафиксировав ее несколькими камнями. Камера тут же крутнулась в одну сторону, затем в другую. Степан с поднесенной ко рту ложкой — он как раз пробовал похлебку — замер, с восхищением разглядывая шевелящуюся камеру.
— Ну чего уставился? — сердито рявкнул на него Ворчун. — Компьютера не видел, что ли?
— Ворчун, не хами, — оборвал его Владислав. — Тебя тут многие впервые видят. Знакомься, Степан. Степан, — он повернулся к пушкарю, — Ворчун, мой друг.
— Вот это железное ядро с глазом живое? — Степан сунул ложку в котелок. — Оно еще и разговаривает?
— Сам ты ведро, — презрительно парировал Ворчун. — И голова у тебя чугунная, как пушка.
— Ну, обменялись любезностями? — Святослав подошел к костру, усаживаясь поудобнее. Ворчун крутнул камеру и вдруг заорал:
— Святослав, любимый, кого я вижу! Кэп, знакомься, Святослав…
— Да мы, вообще-то, знакомы давно, — ответил ему Владислав, — а вот когда вы успели познакомиться, и почему ты его любимым называешь? Я тебя юношей считал…
— Это Эстер нас познакомила, — камера снова крутнулась к Владиславу, задержавшись на минутку на второй камере, которую Владислав все еще вертел в руках. — Эстер его всегда так называла: "Святослав, любимый", — а ты чего тянешь, давай мне второй глаз делай, я же все еще одноглазый!
— Да! Память то тебе видать немного отшибло, если ты меня со Святославом знакомить начинаешь, — покачал головой Владислав. — Вот Степан сейчас освободится, и мы тебе оба глаза приладим, — он положил вторую камеру обратно в ящик и пошел к лошади, у луки седла которой, висел моток веревки. — А князя зовут Великий князь Святослав, понятно? Ну а «любимый» — это же вроде как добрый, хороший, и только для Эстер. А нам с тобой он князь Святослав, или просто Святослав, если он не возражает.
Владислав взглянул на князя. Святослав молча кивнул и, вынув из-за голенища ложку, подсел в круг к котелку с похлебкой. Агент Раденко тоже полез за ложкой.
После ужина все, кроме Степана, Владислава и князя, легли спать. Святослав встал на краю обрыва и внимательно всматривался в темноту, пока агент с пушкарем подсоединяли вторую камеру и привязывали обе телескопические штанги по краям поставленного на «попа» ящика.
— Святослав, — Владислав наконец решился спросить его. — А что это за живой камень был? Мне показалось, что он смотрел на нас.
— А ты что, никогда каменных стайетов не видел разве? — повернулся к нему князь.
— Так это был стайет? — изумился Владислав.
— Горный стайет, — поправил его Святослав. — От равнинных и лесных стайетов его отличает то, что он не любит бегать за своей жертвой. Он замирает как камень и поджидает, когда неосторожная жертва приблизится на расстояние, достаточное для броска. Вот тогда он чертовски быстр. Нам повезло, что мы его вовремя заметили, иначе сейчас на одного человека было бы меньше.
— Ага, — констатировал Владислав, — этакий каменный лев.
— А что такое лев? — теперь уже спросил Святослав.
— Ну там, высоко в небе, есть другие планеты, как Акава, и на одной из них водятся силикоиды — живые камни. Хищники у них тоже есть и люди их каменными львами прозвали. Скажи, а стайетов каменных тут много водится, они вообще часто встречаются? — Владислав выпрямился, растирая затекшую поясницу.
— Здесь, в этих горах, встречаются, а вообще я их больше нигде не встречал. Пойдешь спать сейчас или покараулишь сначала? — князь потянулся. — Втроем нет нужды караулить.
— Нет, я посижу еще с Ворчуном, — ответил Владислав, — а ты и Степан можете ложиться спать.
Пушкарь все это время о чем-то вполголоса общался с Ворчуном. Услышав свое имя, он поднял голову и заявил:
— Мы тута с этим, кузнечного дела, чудом погутарим чуток, я все равно спать не хочу, а вы сосните немного.
