Разобрав оставшиеся вещи, он разбил палатку, довольный предусмотрительностью, женщины, загрузившей в скуттер столько всего, затем наломал лапника, уложил раненую в эту импровизированную постель и занялся сортировкой остальных вещей. Отложив в сторону вещи, которые не пострадали от падения, он, окинув их взглядом, пришел к неутешительному выводу: все чувствительные приборы были практически неработоспособны. Не работал и переносной коммуникатор, второй, более мощный и хорошо защищенный, был, увы, на борту полузатопленного катера. Зато остался целым и невредимым компас. К великой радости Владислава обнаружилась целая коробка с батареями к бластеру. Второй, незаряженный бластер тоже был здесь в коробке, а третий, большой, мощный армейского типа, остался на разбитом пульте катера.
Небольшое количество продуктов, несколько комбинезонов, складной нож, котелок, моток веревки: вот, пожалуй и все. Больше всего Владислав Раденко обрадовался запасным батареям и комбинезонам. Отключив свой меч-робот, он наблюдал, как тонкая пленка металла, сворачиваясь, бежит назад ртутными каплями, собираясь в шарообразное утолщение у основания рукоятки, все еще закрепленной на запястье. Свободно вздохнув, агент рванул за ближайшее дерево. Вернувшись, он переоделся в комбинезон и снова надел свой пояс с пряжкой-аптечкой, а меч повесил сбоку. Немного подумав, выбрал из кучи барахла портупею и, отстегнув оттуда кобуру, повесил ее на пояс. Затем, зарядив второй бластер, сунул его в кобуру. Первый, предусмотрительно поставленный на предохранитель, уже торчал за поясом сзади. Потом, собрав немного сухих веток, он разжег костер и приготовил поесть. Пока варево булькало в котелке, он упаковал все что счел необходимым в рюкзак, достал компас и попытался сообразить, где они сейчас находятся. Уже смеркалось и притихший было после крушения лес стал потихоньку оживать, постепенно заполняясь звуками и шорохами. Какая-то птаха в погоне за стрекозой, во всяком случае Владислав назвал их стрекозами за отдаленное сходство, пролетела очень низко над водой и… пропала. В лучах заходящего солнца Владислав видел, как из воды выскочила струя воды, скорее напоминающая прозрачный, словно из стекла, жгут и обвившись вокруг бедной птахи, беззвучно ушла под воду вместе со своей жертвой.
Ложка выпала из руки Владислава. Худшие его опасения подтвердились. Гаргониды, чтоб вас… Владислав вскочил и кинулся собирать валежник, чтобы сложить костры по периметру поляны. В голове снова стало ясно как всегда в момент опасности.
— Лишь бы успеть до захода солнца собрать как можно больше дров, чтобы их хватило на ночь, — думал он, метаясь от дерева к дереву и перетаскивая собранный валежник на полянку. Потом побежал по кругу, поджигая бластером разложенные по периметру костры.
— По крайней мере, знаю теперь, где мы находимся, — продолжал он рассуждать про себя. — Но это же, черт возьми, добрых шесть тысяч километров! Далековато однако будет выбираться.
Уже почти завершив круг, он остановился, заметив в тени у палатки движение. Выхватив из ближайшего костра горящую ветку, Владислав поднял ее над головой и метнулся к палатке. Пламя осветило сгрудившихся почти у самого входа в палатку нескольких тварей. Гаргониды, эти существа, не имеющие постоянного тела, по странной прихоти эволюции представляли собой по сути дела лишь комочек мозга, окруженного особой менбраной, которая позволяла им принимать при наличии достаточного количества воды любые формы. Сама вода являлась в известном смысле их телом. Являясь в действительности извращенной создателем пиявкой, они были в известной степени разумны, если можно, конечно, назвать разумными пиявок, хотя почему бы и нет… В обычном своем виде они имели водяной шар вокруг мозга и множество отростков-жгутов. На не очень продолжительное время они могли даже выбираться на сушу и за их внешний вид, напоминающий медузу, исследователи дали им название «Гаргониды». Внутри мозга был маленький желудок, который по совместительству являлся еще и пищеводом и кишечником в одном лице. Роль сердечной мышцы выполняла наружная мембрана. Существовать они могли, питаясь веществами, растворенными в воде, но для размножения, тоесть для созревания очередного поколения икринок, им как и пиявкам или комарам нужна была кровь. В этот период гаргониды становились очень агрессивными и даже изобретательными. В сухой период они сморщивались, прикрытые мембраной, и в таком виде могли пережидать тяжелые времена, находясь в спячке до четырех лет. Однако в активном состоянии они боялись прямого солнца и огня.
Владислав кинулся к этим медузообразным, подняв в одной руке свой импровизированный факел, а другой вытаскивая бластер. Гаргониды находились сейчас между ним и палаткой и стрелять он не мог, но мог попытаться по крайней мере отогнать их огнем.
