Если внимательно проанализировать теорию, то станет ясно, что аппарат Фентона был не столько глушителем, сколько накопителем звука. И все время, пока был включен, поглощал звуковую энергию. И на том представлении он просто-напросто ею захлебнулся. Вы меня лучше поймете, если просмотрите партитуру оперы. А к музыке, само собой, добавился издаваемый зрителями во время паники шум — вернее, шум, который они пытались издать. Суммарное количество энергии было огромным, а бедному глушителю приходилось всю ее накапливать. Где она копилась? Ну, я не видел его схемы… скорее всего, в конденсаторах блока питания. И к тому времени, когда Фентон решил выключить аппарат, тот превратился во взведенную бомбу. Звук его приближающихся шагов оказался последней соломинкой, и переполненный энергией аппарат не выдержал. Он взорвался.
Некоторое время все молчали — вероятно, в знак уважения к памяти покойного мистера Фентона. Потом через круг слушателей протолкался Эрик Мэйн, который последние десять минут что-то бормотал в углу, сидя над расчетами. Он воинственно помахивал перед собой листком бумаги.
— Эй! — воскликнул он. — Я был прав с самого начала. Эта штука не могла работать. Зависимость между фазой и амплитудой…
Парвис небрежно отмахнулся.
— Как раз это я и объяснял, — терпеливо произнес он. — Вы бы лучше слушали. Как жаль, что бедняга Фентон узнал о своей ошибке столь трагически.
Он взглянул на часы и почему-то сразу заторопился.
— Господи! Мне пора бежать. Напомните как-нибудь, чтобы я рассказал, какие поразительные вещи можно увидеть в новый протонный микроскоп. Это еще более замечательная история.
Он уже подошел к двери, и лишь тогда Джордж Уитли опомнился.
— Послушайте, — подозрительно сказал он. — Почему же мы никогда не слышали об этой истории?
Парвис остановился на пороге, и его трубка забулькала, точно ей тоже передалось нетерпение владельца. Он обернулся.
— А что нам еще оставалось делать? — ответил он. — Мы не желали скандала. «О мертвых или хорошее, или ничего», сами понимаете. К тому же не кажется ли вам, что при подобных обстоятельствах всю эту историю было предпочтительнее замолчать? Приятного вам всем вечера.
Летающее блюдце, пробив облака, круто спикировало вниз, на мгновение повисло метрах в пятнадцати над землей и затем гулко шлепнулось на поросшую вереском лужайку.
— Ну и посадочка, черт бы меня побрал! — ругнулся капитан Викстпфл.
Разумеется, он не произнес в точности эти слова. Для человеческого уха его замечание прозвучало бы кудахтаньем вспугнутой наседки. Старший пилот Кртклугг снял с пульта управления три щупальца, вытянул все четыре ноги и с облегчением откинулся в кресле.
— А при чем здесь я, если автоматика, как всегда, барахлит, — проворчал он. — Впрочем, чего и требовать от корабля, который еще пять тысячелетий назад следовало отправить на свалку? Если эти крохоборы и бюрократы с Базовой планеты…
— Ну хватит. Все-таки мы сели, даже не разбив корабля, а я, признаться, был готов к худшему. Попросите Крайстила и Дэнстора зайти ко мне. Перед тем как они отправятся в путь, я хочу еще раз с ними поговорить.
С первого же взгляда было ясно, что Крайстил и Дэнстор принадлежат к совершенно иной породе живых существ, нежели остальные члены экипажа. У них было всего по одной паре рук и ног, а глаз на затылке не было вовсе, не говоря уже о прочих физических несовершенствах, которые их коллеги деликатно старались не замечать. Впрочем, именно эти недостатки и делали их пригодными для выполнения порученной миссии, так как при несложном гриме — если только не рассматривать их слишком придирчиво — они вполне могли сойти за людей.
— Уверены ли вы, что правильно поняли задание? — спросил капитан.
— Разумеется, — слегка обиженно ответил Крайстил. — Мне не впервые приходится вступать в контакт с отсталыми расами. Мои познания в антропологии…
— Ну, ладно. А как насчет языка?
— Это уж дело Дэнстора. Впрочем, и я владею им вполне сносно. Язык-то уж больно простенький, а ведь мы как-никак целых два года крутились на орбите, слушая их радиопередачи.
— Вопросы есть?
— Только один… — Крайстил замялся. — Из передач нам удалось установить, что социальная система у них крайне отсталая, а преступления и беззакония встречаются чуть ли не на каждом шагу. Многие зажиточные граждане в целях самозащиты вынуждены нанимать так называемых сыщиков, или частных агентов. И хотя мы знаем, что это против правил, нам все-таки хотелось бы…
— Договаривайте.
— Видите ли, сэр, штучка-другая аннигиляторов типа Марк-три придала бы нам больше уверенности.
— И слушать не хочу! Если только об этом узнают на Базе, мне трибунала не миновать. Вдруг вы укокошите парочку туземцев — да мне тогда вовек не разделаться с Комиссией по межзвездной политике, Обществом по охране аборигенов и еще с десятком подобных учреждений!
