Но я не могу пока раскрыть этот вопрос глубже: сам еще не понял, как и к чему это все ведет. Но выводы сделал однозначно. Не очень хорошие маргинальные силы в какое-то время заставляли людей сбривать волосы с головы и так ходить, чтобы их не трогали. И тут два варианта: либо они хотели, чтобы все были модные, по их мнению, либо какая-то сила их использовала, чтобы постричь население, которое этого не хотела, через такой вот путь.
И если она их использовала… То если ты начинаешь заниматься какими-то практиками и науками, то не стоит до определенного времени стричь волосы очень коротко. Может, стоит их вообще отрастить, сантиметров на пять. Но если есть какая-то сопряженная с занятием опасность, то понятно, почему это не всем разрешено.
Славик и Марвин долго вели этот разговор, но все равно не пришли ни к каким выводам. Есть много вещей на планете, которые скрыты от людей. Но все же ранее люди знали ответы на многие вопросы. И если походить и порасспрашивать, наверняка найдутся ответы.
– А вот почему у женщин в моде по большей части всегда длинные волосы? Почему эта сила не лишает женщин волос? – с любопытством спросил Славик.
– С чего ты взял, что не лишает? – удивленно сказал Марвин. – Ты глянь, сколько за последние годы было нововведений, внушающих женщинам носить короткие прически. Но женщины в основном живут сердцем, а ум обычно следует за ним и выполняет его желания. Потому их труднее, нежели мужчин, убедить состригать свои волосы. Победа в обществе осталась за женской интуицией. Да и наверняка, когда женщина подстригается, она ощущает себя не очень хорошо. Да, возможно, им кто-то что-то говорит, потому что нельзя не заметить, что стало много коротких стрижек сейчас, но пока есть женщины и с относительно длинными волосами.
Постепенно разговор коллег сместился на другую тему. Славик поднял вопрос о снах, о том, что многие люди относятся к ним как к чему-то нереальному, словно происходящему в каком-то мультфильме или телевизоре. И потому люди недооценивают значимость снов.
– Ты пойми простую вещь, – начал Марвин. – Наш мозг – и есть наш способ общения с миром. То есть мы видим мир не напрямую: информация идет через глаза в мозг, мозг ее интерпретирует. То же самое касается и слуха, и обоняния, и остального. Выходит, мы живем в интерпретациях нашего мозга. И если изменить что-то в мозгу, человек сможет толковать информацию как угодно. Может перестать чувствовать боль, может чувствовать наслаждение, радость, воодушевление – что угодно. Если бы он мог управлять мозгом.
– Жаль только, что большинство людей доступа к этому не имеют, – вздохнул Славик.
– Или не жаль, а так и надо, – рассудительно утешил коллегу Марвин. – Так и получается, мы видим реальность через восприятие мозга. И если находимся во сне, то тоже получаем восприятие мозга. То есть эти реальности, с учетом того, что мы верим в то, что это происходит, в чем-то могут быть равны.
Конечно, если в настоящей, как говорят люди, реальности, ты стукнешь машину или случится еще что-то, то решать это ты будешь здесь. Сон же отличается тем, что обычно он эпизодичен, и случившееся там, как мы думаем, не имеет последствий здесь. Мы просыпаемся и выдыхаем: «Ох, здорово, что это был сон!» Мы считаем сны нереальными, не думаем, что реальность астрала может попросту восстановиться, что и астральные автомобили, и люди, и остальное быстро восстанавливается. Мы не задумываемся об этом, может, поэтому и решили отнести эту реальность к ненастоящей.
В бюро все, кто работает много лет или начинают уже что-то понимать, не отделяют сны в этом плане от реальности. Потому что опыты, которые мы там проходим, для нас такие же настоящие, но, повторюсь, могут проходить без видимых последствий.
Но есть и люди, которых мучают кошмары. Для них последствия этих опытов явно видны. Фактически они испытывают серьезнейший негатив. Поэтому разговоры о нереальности или о реальности сна – это ведение серьезной полемики. Общаться на эти темы мы обычно не можем, ведь какой смысл все это обсуждать, если ты не практикуешь какие-то занятия? Получится простой спор, где у одного человека – опыт и доказательства, а у второго – мнение, взятое откуда-то.
