– Прошу прощения, – услышал я свой голос. – Усталость от дневных трудов одолевает меня…
– Конечно, прошу прощения, – ответил Ганелон. – Договорим утром, а теперь спите, спокойного сна.
Он подозвал одного из стражей и приказал проводить меня. Должно быть, по дороге я спотыкался – помнится, стражник поддерживал меня под локоть.
Всю ночь я спал мертвецким сном, и был он беспробудным и долгим. Часов четырнадцать, не меньше.
Утром все мои суставы ломило.
Я вымылся. На туалетном столике стоял таз с водой, рядом кто-то предусмотрительно положил мыло и полотенце.
Горло еще першило от пыли, глаза слезились. Я сел, чтобы прийти в себя.
Некогда я мог пройти весь этот путь с Лансом на руках, даже не почувствовав его веса. Некогда я мог прорубиться по склону Колвира к сердцу Амбера.
Те дни миновали. Я чувствовал себя таким же стариком, каким прикидывался.
Надо было что-то делать.
Вес и силы возвращались ко мне слишком медленно. Этот процесс следовало ускорить.
И я решил: неделя-другая спокойной жизни и активных упражнений пойдут мне на пользу. Пока Ганелон ничем не выказал, что узнал меня. Отлично. Я воспользуюсь предложенным гостеприимством.
Решив так, я отыскал кухню и с удовольствием поглотил плотный завтрак. На самом деле время было уже предобеденным, но следует называть вещи своими именами. Хотелось курить, хотя отсутствие табака доставляло мне даже некоторое извращенное удовольствие. Сами Судьбы следили, чтобы я не изменял себе.
Неспешно я вышел во двор на яркий солнечный свет и долгое время следил за упражнениями расквартированных там воинов.
В дальнем конце двора звенели тетивой луки. Мишени были привязаны к снопам соломы. Я заметил, что они пользуются кольцом для большого пальца и натягивают тетиву по-восточному, а не тремя пальцами, как я привык. Различие это заставило меня призадуматься о местной Тени. Мечники использовали и острие, и лезвие, а сами клинки у них были весьма разнообразны, как и фехтовальная техника. Я попробовал сосчитать воинов – вышло около восьми сотен во дворе, и невесть сколько еще вне поля зрения. Внешность тоже была разнообразной – бледные и смуглокожие, блондины и брюнеты, и разных оттенков между ними. Стук и звон стали не заглушали голосов. По-разному выговаривали они слова, но все-таки по большей части вокруг звучала речь Авалона – язык Амбера.
Я заметил, что один из бойцов поднял руку, опустил клинок, вытер взмокший лоб и отступил назад. Его соперник не казался уставшим. У меня появился шанс поразмяться.
Я шагнул к ним навстречу, улыбнулся – смуглый богатырь также улыбнулся мне, а заодно своему приятелю – и представился:
– Я Кори из Кабры, я наблюдал за вами. Не возражаете поразмяться, пока ваш друг отдыхает?
Не переставая улыбаться, он показал на рот и на ухо. Я попробовал еще несколько языков, но и они не возымели успеха. Поэтому я показывал то на клинок, то на него, а то на себя, пока он наконец не догадался. Его партнер тоже решил, что мысль неплохая, и предложил мне свой клинок.
Он был короче и куда тяжелее, чем Грейсвандир (так зовется мой клинок; я пока не упоминал его имени. Здесь кроется отдельная история, возможно, я ее еще поведаю до того, как мы доберемся до финала нынешней. Или нет[98]. Но впредь, когда я назову это имя, будет понятно, о чем речь.). Я несколько раз махнул для пробы клинком, снял плащ, отбросил его подальше и встал в позицию.
Богатырь атаковал. Я отразил удар и перешел в контратаку. Он парировал укол и выполнил рипост, я отразил выпад, сделал финт и атаковал вновь. И так далее. Через пять минут я понял, что соперник мой хорош. И понял также, что я лучше. Дважды он останавливал бой, чтобы я научил его новому приему. Усваивал он быстро. Через пятнадцать минут ухмылка его стала еще шире. Я понял, что приближается время, когда те соперники, что могли противостоять его ударам, пасовали, уступая его силе. Скажу вам: он был вынослив. Через двадцать минут на лице богатыря появилось озадаченное выражение. Я просто не выглядел как человек, который может так долго сражаться. Но что может знать обычный человек о способностях сынов Амбера?
Через двадцать пять минут он весь взмок, но продолжал бой. Мой братец Рэндом иногда выглядит как астматик-недоросль, но как-то раз мы фехтовали с ним двадцать шесть часов подряд, просто чтобы посмотреть, кто сдаст первым (если кому любопытно, первым сдался я. На следующий день у меня было назначено свидание, и я хотел появиться не в худшей форме.) Но мы вполне могли бы тогда продолжать. Сейчас мне не хватило бы сил на подобное действо, но я знал, что запросто переиграю своего соперника. В конце концов, он был всего лишь человек.
Через полчаса, когда противник мой уже задыхался и опаздывал с контрударами, стало ясно: он вот-вот поймет, что моя усталость притворна, и я поднял вверх руку и опустил клинок – так, как это сделал его первый соперник. Он тоже остановился, а потом рванулся вперед и обнял меня. Что он говорил, я не понял, но он явно был доволен разминкой. Как и я сам.
Самое ужасное, что голова и у меня кружилась от усталости.
