Седовласый мужчина еще держал трубку возле уха секунду-другую, а затем положил на телефон.
– Что он сказал? – тут же спросила его девушка.
Он взял из пепельницы свою сигарету, точнее, выудил из множества больших и маленьких окурков. И сказал, затянувшись:
– Он хотел прийти сюда на стаканчик.
– Боже! А ты что сказал? – сказала девушка.
– Ты меня слышала, – сказал седовласый мужчина и взглянул на нее. – Ты ведь слышала меня. Разве нет?
Он забычковал сигарету.
– Ты был бесподобен. Совершенно сногсшибателен, – сказала девушка, глядя на него. – Боже, я себя чувствую шлюхой!
– Что ж, – сказал седовласый мужчина, – ситуация скверная. Не знаю уж, каким я был сногсшибательным.
– Был. Ты был бесподобен, – сказала девушка. – А я
Седовласый мужчина посмотрел на нее.
– Ну, ситуация, вообще-то, невозможная, – сказал он. – То есть, все это настолько фантастично, что даже не…
– Дорогой… Извини меня, – сказала девушка быстро и подалась вперед. – Кажется, ты
– Что ж, это очень, очень скверная ситуация. Этот парень, очевидно, переживает полнейший…
Вдруг зазвонил телефон.
Седовласый мужчина сказал:
– Господи! – и взял трубку, не дожидаясь второго звонка. – Алло?
– Ли? Вы спали?
– Нет-нет.
– Слушайте, я просто подумал, вам будет интересно. Джоанна только что ввалилась.
– Что? – сказал седовласый мужчина и прикрыл глаза левой рукой, хотя свет был у него за спиной.
– Ага. Только что ввалилась. Секунд десять прошло, как я с вами поговорил. Я просто подумал, звякну вам, пока она в сортире. Слушайте, Ли, миллион благодарностей. Я серьезно – вы понимаете, о чем я. Вы ведь не спали, а?
– Нет-нет. Я просто… Нет-нет, – сказал седовласый мужчина, прикрывая глаза рукой, и откашлялся.
– Ага. В чем там дело: видимо, Леона перепила и разревелась, и Боб захотел, чтобы Джоанна поехала с ними, догнаться где-нибудь и исправить ситуацию. Я
Седовласый мужчина ничего не ответил. Его глаза под рукой были закрыты.
– В общем, я поговорю с ней об этом сегодня. Или, может, завтра. Она еще слегка подшофе. То есть, она ведь, по большому счету, классная малышка и, если у нас
– Артур, если вы не против, я был бы признателен…
– То есть, не хочу, чтобы вы подумали, что я позвонил вам только за этим и все такое, потому что
– Послушайте, Артур, – перебил его седовласый мужчина, убирая руку от лица, – у меня вдруг зверски разболелась голова. Не знаю, откуда эта клятая напасть. Вы не против, если мы закруглимся? Я поговорю с вами утром, хорошо?
Он подождал еще секунду и положил трубку.
Девушка снова заговорила с ним, но он ей не ответил. Он взял из пепельницы дымящуюся сигарету – девушкину – и хотел поднести ко рту, но выронил. Девушка дернулась за сигаретой, пока она ничего не прожгла, но мужчина сказал ей сидеть
Если в этом есть хоть какой-то смысл – впрочем, ничего подобного не наблюдается, – я бы мог, пожалуй, посвятить эту историю, хороша она или плоха, в особенности, если местами она слегка фривольна, памяти моего покойного фривольного отчима, Роберта Агаджаняна младшего. Бобби – так все, даже я, его звали – умер в 1947 году от тро, несомненно, не без сожалений, однако без угрызений. Человеком он был авантюрным, чрезвычайно притягательным и щедрым. (После того, как я столько лет мелочно отказывал ему в этих плутовских эпитетах, я считаю, что употребить их здесь – вопрос жизни и смерти.)
