Там я и увидел впервые эту парочку - Алю с Валей! Это были местные сантехники. Как и положено сантехникам, они редко бывали трезвыми. Если не удавалось подхалтурить, они ходили по коридорам института и выпрашивали у научных работников "шило" в счет "предстоящих" протечек и засоров канализации. В институте их все знали, как облупленных, и, когда не было чистого, отливали спирт из коллекций! "Из-под лягушек пили, а лягушками закусывали", -- шутили они.
По двору института они передвигались всегда вместе. Маленький, плотный, с хитроватой улыбочкой Аля и худой, выше его на голову, напарник Валя по прозвищу "балерун"! Я никогда не видел Алю без "шведок": даже когда он "отрубался" и падал на топчан в мастерской, шведский ключ был надежно зажат в его руке! Казалось, забери у него этот ключ, и он испустит дух, как Кощей. У Вали же из кармана всегда свисали волокна льна!
-- Когда лен наматываешь, Шурик, надо поплевать на него и загладить по резьбе, тогда ни за что не потечет - учил он меня сантехническим премудростям.
-- А если водой?
-- Нет, обязательно надо поплевать!
Аля, или Альберт Викторович, как обращался к нему наш главный инженер, Иван Иванович, был родом из Рязанской области и каждое лето с женой Катькой (прошу прощения, но так ее всегда называл Аля) и внуком уезжал на своем "Москвиче" на "малую родину", в деревню, где родился и вырос. Из детей у них с Катькой была только дочь, которая постоянно была занята устройством своей личной жизни, а сына "подбросила" родителям. Катьку я ни разу не видел, слышал только ее голос из телефонной трубки, когда она просила позвать Алика. Аля добирался до аппарата и неслушающимся языком плел ей, что у него "авария"; пока не исправит, котельную не запустить, трубы полопаются, и ... ночевать он сегодня не приедет."
Хотя халтурили они вместе, и львиную долю работы делал Валя, добычу делил всегда Аля. А делил он ее почти так же, как Паниковский деньги Корейко. Вале, как и Балаганову, доставался мизер: мол, он и на столько не наработал! Валя только улыбался, да говорил мне - Пусть этот хитрый "мордвин" подавится!"
Аля носил домой спирт трехлитровыми банками. Если нефть называют "черным золотом", то спирт (или "шило") в советские времена можно было бы назвать "белым золотом". Летом он обменивал это золото у себя в деревне на бензин, продукты и услуги шоферов и трактористов. Не менее хитрая, чем Аля, Катька, чтобы муж не употребил до поездки это сокровище, прятала от него спирт в самые разные места. Аля рассказывал мне, что как-то, когда Катьки не было дома, он перевернул все вверх дном в квартире, искал спирт и не мог найти.
-- Знаю, что должен быть, я же недавно приносил! Все просмотрел: в шкаф с постельным бельем залез, кладовку всю перерыл. Нету! Потом смотрю, на антрисоле у Катьки заготовки стоят. В трехлитровых банках компоты разные, яблоки, виноград! А в одной банке плавает несколько ягодок только! Ну, я и допер, что -- это спирт Катька закатала!
Алино детство пришлось на довоенное, военное и послевоенное лихолетие. Когда началась война, он был еще подростком, и работал в колхозе погонщиком лошадей. Из колхоза его забрали ("забрили") в армию, и обратно в деревню он уже не вернулся. Служил под Ленинградом, поэтому и осел здесь. Сначала работал по лимиту в ЖАКТе, потом, получив постоянную прописку, где душе было угодно. А угодно его душе стало "кантоваться" в нашем институте. Зарплата небольша, но, куча академических учреждений на Стрелке, и он, "король" сантехники, нарасхват. В этом же здании в полуподвальном помещении располагалась академическая столовая, или "академичка", как прозвали ее студенты университета. Столовая-то была, были повара, рабочие кухни, разносчицы, кассиры, уборщицы, бухгалтера, администраторы, снабженцы, были даже директор с заместителем, только сантехника своего не было. И вот эта столовая была настоящим "клондайком" для Али с Валей. За работу, а в столовой всегда что-то засоряется, течет или, наоборот, не течет, администрация щедро расплачивалась с ними продуктами. Чего еще надо, чтобы считать, что жизнь прекрасна! Выпивка и закуска рядом! Правда, мясо и деликатесы хитрый Аля тащил домой, Катьке, а Валя довольствовался простой закуской, в виде котлет, салатов и прочих макарон.
С Алей я близко сошелся, когда купил подержанный "Москвич". Это была моя первая машина, да еще купленная не у знакомого, а у черт знает кого. Короче, я проездил на ней лето, а к осени она "забастовала" и отказалась заводиться. За зиму я полностью разобрал двигатель, до винтика. Купил все, что можно было купить из запчастей, и стал собирать, советуясь с местными водилами. Аля подходил ко мне и ехидно повторял:
-- Она у тебя не заведется! Она у тебя не заведется!
Так ему хотелось, наверное! Но к его удивлению весной собранный драндулет завелся! После этого случая я сильно "подрос" в его глазах, а ведь он относился ко мне с подозрением: БИЧ, да еще и непьющий! Правда, с тех пор я уже валялся по очереди под своей машиной и под Алиной!
