Нужно признать, что терапевтическая часть сеанса была несколько неуклюжей, по крайней мере с точки зрения Яо. В откровениях некоторых гостей чувствовалась разочаровывающая тривиальность, в особенности по сравнению с теми трансцендентными откровениями, которые испытал он сам. Но Маша была полна энтузиазма. Когда все гости уснули, она, раскрасневшаяся в предвкушении успеха, заперла дверь в комнату для медитации.
Гости такого развития событий явно не предполагали.
Время шло, и Яо в унисон с Далилой начал твердить, что их нужно выпустить или хотя бы дать подсказку.
Но Маша продолжала настаивать на том, что они должны догадаться сами.
– Это очень важно для их возрождения, – сказала она. – Они должны выбраться наружу, как младенец пробирается по родовому каналу.
Далила издала негромкий звук – то ли закашлялась, то ли фыркнула.
– Мы дали им столько подсказок, – не уставала повторять Маша. – Не такие же они тупые.
Проблема заключалась в том, что чем дольше гости оставались взаперти, тем голоднее, злее и глупее они становились.
– Даже если они догадаются, – сказал теперь Яо, – я думаю, их главной эмоцией будет ярость.
– Может, ты и прав, – пожала плечами Маша. – Наверное, нам придется в будущем придумать еще что-нибудь. Давай посмотрим, что будет дальше.
Яо увидел себя на том стуле, увидел, как его маленькая пухлая рука тянется к кастрюле с кипящей водой.
– Смотри. – Маша показала на экран. – Наконец-то у нас какой-то прогресс.
Фрэнсис и Тони сидели рядышком в дружеском молчании. Сидели уже почти все, кроме Наполеона, который непрерывно вышагивал по комнате. Никто уже не пытался подыскать код к замку на двери.
Кто-то напевал «Ты мигай, звезда ночная». Фрэнсис решила, что это Наполеон. Она молча пропела слова вместе с ним: «Высоко ты надо мной, как алмаз во тьме ночной».
Она вспомнила вечер, когда медитировала под звездами и вместе с Джиллиан неслась под звездным небом. Ларс прежде пел «Люси в небесах с алмазами». Именно эта песня транслировалась, когда она первый раз легла на раскладушку.
Она в уме перебрала другие мелодии, которые звучали в наушниках.
«Винсент».
«Если загадываешь звезду».
«Лунная соната» Бетховена.
Во всех этих произведениях присутствовали звезды, или небо, или луна.
Что вчера сказала Маша? Что-то вроде: «Всю жизнь вы смотрели вниз. Пора поднять голову».
– Думаю, от нас требуется поднять голову, – сказала Фрэнсис и встала.
– Что? – Ларс приподнялся на локте. – Что нужно сделать?
– Все музыкальные вещи были про звезды, луну и небо, – ответила Фрэнсис. – И Маша сказала, что мы должны поднять головы.
Те, кто помоложе, завелись первыми. Зои, Бен и Джессика встали и принялись обходить комнату, глядя на сводчатый каменный потолок с искривленными деревянными стропилами. Те, кто постарше, присоединялись с некоторым с запозданием, настороженно.
– И что, по-вашему, мы ищем? – спросил Наполеон.
– Не знаю, – сказала Фрэнсис, а минуту спустя печально добавила: – Может, я и ошибаюсь.
– Я вижу! – воскликнула Джессика.
Фрэнсис проследила направление ее взгляда:
– Я вообще ничего не вижу. Зрение просто ужасное.
– Там стикер, – сказал Тони. – Стикер с золотой звездой.
– Какой нам прок от стикера? – поинтересовалась Кармел.
– Там над стикером на стропиле что-то есть, – сказала Зои.
– Это пакет, – уточнил Наполеон.
– А я так ничего и не вижу, – произнесла Фрэнсис.
– В оберточной бумаге. – Хизер взяла Фрэнсис за руку, пытаясь направить ее взгляд в нужную сторону. – Там что-то засунуто между двумя стропилами, где они сходятся, что-то замаскировано под дерево.
– Да-да, – сказала Фрэнсис, – теперь вижу.
На самом деле она ничего не видела.
– Ну, тогда давайте достанем это, – предложила Джессика Бену. – Подними меня на плечи.
– Не буду, ты беременна, – возразил Бен. – Возможно, ты беременна.
– Па, подними меня, – попросила Наполеона Зои. – Ты самый высокий.
– Думаю, нам не хватит роста. – Наполеон наклонил голову, прикидывая расстояние. – Даже если ты встанешь мне на плечи, все равно не дотянешься.
– Самое очевидное – бросить что-нибудь, чтобы выбить пакет оттуда, – предложил Ларс.
– Я подпрыгну и вышибу его, – вызвался Тони. Он посмотрел на стропило, и глаза его загорелись. – Мне нужно, чтобы двое из вас меня подтолкнули.
– Не можете же вы так высоко прыгнуть, – удивилась Фрэнсис.
– Я получал приз за лучший перехват три года подряд, – заявил Тони.
– Не знаю, что такое «лучший перехват», но это невозможно, – сказала Фрэнсис. Но нельзя же всерьез думать, что кто-то может подпрыгнуть так высоко. – Вы покалечитесь.
Тони посмотрел на нее:
– Фрэнсис, вы когда-нибудь бывали на играх австралийской футбольной лиги?
– Насколько я понимаю, вы прыгаете энергетически…
– Давайте серьезно, – сказал Ларс. – Нам нужно бросить что-нибудь туда, выбить этот пакет со стропил.
– Мы подпрыгнем, – сказал Тони, словно самому себе. – Мы подпрыгнем энергетически.
