– Да, – ответил Бен. – Австралийский футбол.
– Это с прыжками?
Бен фыркнул:
– Это верно, игроки прыгают.
«Улыбчивый Хогберн», – подумала Фрэнсис. Было что-то смутно знакомое в этом имени. Она почувствовала, как меняется ее отношение к Тони. Он прежде имел громкое имя, как и Фрэнсис. Это у них общее. Карьера Фрэнсис клонилась к закату, карьера Тони завершилась официально, возможно, какой-то травмой – все эти прыжки, – и он больше не скакал по футбольному полю.
– Я знал, что вы Улыбчивый Хогберн! – снова сказал Ларс. Он, казалось, искал какого-то признания, которого не получал. – Обычно я плохо запоминаю лица, но вас узнал с первого взгляда.
– Вам пришлось уйти из спорта из-за травмы? – спросила Фрэнсис.
Она решила, что вполне уместно и благожелательно задать такой вопрос спортсмену. Может быть, у него возникли какие-то проблемы со связками.
Тони смотрел на нее с некоторым удивлением:
– Ну, травм у меня была целая куча.
– Ой, – сказала Фрэнсис. – Как я вам сочувствую.
– Две операции на коленной чашечке, замена бедренного сустава… – Тони, казалось, делал переучет частям своего тела. Он вздохнул. – Постоянные проблемы с голенью.
– А вас назвали Улыбчивым, потому что вы много улыбались или потому что не улыбались? – спросила Зои.
– Потому что много улыбался, – неулыбчиво ответил Тони. – В те времена я был простым парнем. Шалопаем.
– Правда? – Фрэнсис была не в силах скрыть удивление.
– Правда, – ответил Тони и улыбнулся ей. Казалось, он находит ее забавной.
– И это у вас были татуировки улыбающихся мордочек на ягодицах? – спросил Ларс.
– Я их видела! – воскликнула Фрэнсис, не успев прикусить язык.
– Сейчас? – двусмысленно спросил Ларс.
– Фрэнсис… – сказал Тони и приложил палец к губам, словно им было что скрывать.
– Да нет, вы меня не так поняли. – Она нервно стрельнула взглядом в сторону Маши. – Я видела их случайно.
– У моего брата в спальне висел ваш постер! – неожиданно раздался голос Далилы, которая вдруг заговорила. – Там ваша фотография, когда вы подпрыгиваете на шесть футов, а другой игрок стягивает с вас трусы, так что видна татуировка! Смешно ужасно.
– Вы только представьте, среди нас знаменитый спортсмен. – В голосе Маши слышалось раздражение. Кажется, она хотела быть единственным спортсменом здесь.
– Бывший, – поправил ее Тони. – Я давно ушел из спорта.
– Итак… Кого мы еще не выслушали? – поинтересовалась Маша, явно с намерением меняя тему.
– Депрессия по завершении спортивной карьеры, – сказал Наполеон. – Вы от этого страдаете? Я читал о таких вещах. Многие известные спортсмены подвержены этому. Вам нужно сосредоточиться на вашем душевном здоровье, Тони… Улыбчивый… Тони… Надеюсь, вы не будете возражать, если я буду называть вас Улыбчивый. Это совершенно необходимо, потому что депрессия – это вероломное…
– Кто следующий? – оборвала его Маша.
– Я, – сказала Зои. – Меня зовут Зои.
Похоже, она собирается с мыслями. Или нервничает?
– Папа уже сказал, мы решили приехать в «Транквиллум-хаус», потому что нам невыносимо дома в январе – там повесился мой брат.
Маша произвела странный испуганный звук. Фрэнсис в первый раз видела, что Маша проявляет признаки слабости. Даже рассказывая о своем отце, по которому явно скорбела, она контролировала себя.
Фрэнсис увидела, что Маша конвульсивно несколько секунд делала глотательные движения, словно задыхалась, но потом взяла себя в руки и стала слушать Зои, хотя глаза ее чуть повлажнели, будто она и в самом деле подавилась.
Зои подняла глаза к потолку. Кружок людей подался вперед, отягощенный бесполезным сочувствием.
– Хотя постойте, папа, кажется, не сказал, что Зак повесился, но если вы задавали себе этот вопрос, какой способ он избрал, то вот такой. Популярный. – Она улыбнулась и покачала головой; в ее ушах сверкнули серебряные сережки-гвоздики. – Один из его друзей сказал, что это так «отважно» со стороны Зака – избрать такой способ самоубийства. Не таблетки. Как если бы он прыгнул на тарзанке. Боже мой! – Она выдохнула, и волосы на ее лбу взметнулись. – Как бы то ни было, когда мы сделались типа настоящими экспертами по самоубийствам, то перестали говорить людям, как он умер. Потому что самоубийства заразительны. Мои родители были в ужасе – не подхвачу ли я болезнь. Как ветрянку. Ха-ха! Но я ничего такого не подхватила.
– Зои, – начал Наполеон, – дорогая, может, хватит?
– Мы не были близки, – сказала Зои группе, посмотрела на свои руки и повторила: – Типа когда люди узнаю́т, что мы близнецы, то думают, как мы, мол, были близки. Мы ходили в разные школы. Нас интересовали разные вещи. У нас были разные ценности.
– Зои, – сказала мать, – может быть, сейчас не…
