Если она выдаст им слишком много информации о себе, ну и пусть! Слова легко срывались с губ. Фрэнсис подумала о слюноотделении, которое вызывает у человека отличная еда, когда он голоден. И вот он садится за стол, не спеша пробует первый кусочек, а потом набрасывается на еду, как волк.
– Я наслаждалась молчанием так, как и представить себе не могла, оно и в самом деле успокоило мои мысли. Кроме того, что мой роман отвергли, меня расстроила и ужасная рецензия. Вначале я все время думала о ней как одержимая, а теперь даже не вспоминаю о ней, так что это хорошо. И да, мне не хватает кофе, шампанского, Интернета и… – «Заткнись, Фрэнсис!» – И знаете, маленьких удовольствий обычной жизни. – Она села, ее лицо зарумянилось.
– Я следующий, – сказал высокий темноволосый красавец-мужчина. – Меня зовут Ларс. Я помешан на отдыхе в лечебных пансионатах. Я не отказываю себе в радостях жизни, а потом искупаю вину. Не отказываю – и искупаю. Мне это идет на пользу.
Фрэнсис посмотрела на его точеные скулы и золотистую кожу.
– Я семейный адвокат, поэтому после работы мне требуется много вина. – Он сделал паузу, как будто давая слушателем время рассмеяться, но в комнате стояла тишина. – Я всегда беру отдых в январе, потому что февраль – самая напряженная часть года. С началом учебного года у меня начинает трезвонить телефон. Ну, вы догадываетесь: мама и папа понимают, что не в силах провести вместе еще одно лето.
– Боже мой, – мрачно произнес Наполеон.
– Что касается «Транквиллум-хауса», то мне нравится еда, нравится местность, мне здесь хорошо. Я ни о чем особенно не тоскую, кроме разве что моего аккаунта в «Нетфликс». – Он поднял бокал с фруктовым коктейлем, приветствуя собравшихся.
Следующей заговорила дама «взволнованные очки», хотя сегодня она была гораздо менее взволнована, чем в первый день:
– Меня зовут Кармел. Я приехала, чтобы похудеть. Это очевидно.
Фрэнсис вздохнула. Что она имела в виду под «очевидно»? Кармел была куда как стройнее ее.
– Мне здесь все нравится, – сказала Кармел. – Всё.
Она посмотрела на Машу с несколько пугающей напряженностью во взгляде. Потом подняла свой бокал с коктейлем и отпила из него.
Следующей заговорила Джессика, заговорила страстно, словно не могла дождаться своей очереди:
– Меня зовут Джессика.
Она сидела, скрестив ноги и положив руки на колени, как ребенок на школьной фотографии. Фрэнсис буквально видела ту умненькую, хорошенькую девочку, какой Джессика и была не так давно, прежде чем поддалась искушению всех этих косметических процедур.
– Мы приехали сюда, потому что у нас начались очень серьезные проблемы в браке.
– Не обязательно рассказывать это всем, – пробормотал Бен себе под нос.
– Не обязательно, но знаешь, дорогой, что я хочу сказать? Ты был прав, когда говорил, что я одержима своим внешним видом. – Она посмотрела на него напряженным взглядом. – Ты был прав, дорогой! – Ее голос сорвался вдруг на высокую ноту.
– Да, но… Ладно, господи боже! – Бен сдался.
Фрэнсис увидела, как у него покраснела шея.
– Мы шли к разводу, – продолжила Джессика с трогательной серьезностью, будто слово «развод» должно было всех потрясти.
– Я могу дать вам мою визитку, – встрял Ларс.
Джессика проигнорировала его.
– Это благородное молчание принесло мне немалую пользу, оно было просто великолепным, оно рассеяло туман. – Она посмотрела на Машу. – Прежде, пока я не приехала сюда, у меня в голове был хаос. Я была будто одержима социальными сетями, признаю. У меня шел постоянный обмен сообщениями. – Она поднесла к уху ладонь, сжимая и разжимая ее несколько раз для демонстрации. – А теперь я вижу яснее. Все началось с денег. Мы выиграли в лотерею, и, понимаете, все изменилось, нас понесло.
– Вы выиграли в лотерею? – переспросила Кармел. – Не видела ни одного человека, который выигрывал бы в лотерею.
– Мы вообще собирались… помалкивать об этом, – сказала Джессика, поднеся палец к губам. – Но потом передумали.
– Разве? – сказал Бен.
– И сколько вы выиграли? – спросил Ларс, но тут же поднял руку. – Некорректный вопрос! Не отвечайте! Это не мое дело.
– А как вы узнали, что выиграли? – спросила Фрэнсис. Ей хотелось услышать историю о том мгновении, которое навсегда изменило их жизни.
– Я очень рада, Джессика, что молчание дало вам ясность мышления, – вмешалась Маша, так как разговор принял не то направление. Она обладала исключительной способностью игнорировать все, что ее не интересовало. – Кто еще?
Заговорил Бен.
– Да. Меня зовут Бен. Я муж Джессики. Джессика сказала, почему мы здесь. Я в порядке. Молчание пошло на пользу. Еда лучше, чем я ожидал. Не знаю, к чему мы придем, но все хорошо. Мне, пожалуй, не хватает моей новой машины.
– Какая у вас машина, приятель? – спросил Тони.
– «Ламборджини», – ответил Бен, и его взгляд смягчился, словно у него спросили, как они назвали новорожденного сына.
