По пути назад я перебрал в уме все шаги, которые предпринял на второй лунке, от потерянного мяча и до завершающего удара. Мало-помалу в голове стала формироваться неплохая идея.
– Я, конечно, знаю, что гольф – это не жизнь, но если признать, что между ними существует гипотетическое сходство, можно прийти к интересным выводам. Так, мои действия однозначно указывают на то, что далеко не всегда нам удается с первого раза пройти фервей – разумеется, с метафорической точки зрения.
– Разумеется, – усмехнулся Лондон. – Что-нибудь еще?
– Полагаю, я должен быть готов к тому, что мой собственный ребенок тоже будет скатываться время от времени на обочину. Но если я объясню ему, где находится флажок, то рано или поздно он доберется до нужного места.
– Неплохо, Огаста. Весьма неплохо, – похвалил отец.
– Я правильно уловил твою мысль?
– Правильно и неправильно – понятия относительные, – усмехнулся Лондон. – Но ты так и не ответил на главный вопрос. Как следует поступить с ребенком, который сбился с пути и вышел за рамки ровного и безопасного фервея?
Мне вновь вспомнилось вчерашнее происшествие.
– Позвонить в полицию, – не удержался я.
Лондон расхохотался, отчего ледок между нами будто подтаял.
– Скажи, сколько раз мы играли с тобой на второй лунке?
– Не меньше сотни.
– А сколько раз твой мяч вылетал на обочину?
Настала моя очередь посмеяться.
– Не меньше сотни.
– И сколько раз я оставлял тебя в одиночестве, чтобы ты сам вернулся на фервей?
Я мгновенно посерьезнел.
– Никогда.
– Неужели ты полагаешь, что с твоими детьми будет иначе? – промолвил он. – Если ребенок сбивается с правильного пути, тебе не остается ничего другого, как только держаться поблизости. Поддерживай его и подводи к тому, чтобы он как можно скорее вернулся на фервей. Не отворачивайся от него, если он начнет совершать промахи. С детьми такое случается. Но если он знает, что ты продолжаешь любить его, несмотря ни на что, и всегда готов прийти на помощь, он обязательно вернется на площадку и доиграет лунку.
Оставалось лишь удивляться тому, что отец четвертый раз за время наших встреч умудрился преподать мне неплохой урок.
– Такое чувство, будто ты и правда в этом разбираешься, – не сдержался я.
– Гольф – это жизнь, – напомнил он мне в тысячный раз. – А я из тех, кто постоянно играет в гольф.
На этом обсуждение наше закончилось, и остаток пути мы прошагали в полном молчании. Каждый размышлял о своем. Я перебирал в уме уроки, которые отец дал мне за последние четыре месяца. Что и говорить, каждый его совет попадал в точку. Да и стиль обучения оказался на редкость эффективным. Если поначалу я был не в восторге от процесса, то теперь он увлек меня своей непредсказуемостью. Одного я не понимал:
Дорожка за первой лункой разветвлялась в двух направлениях. Один путь вел на восток, к парковочной площадке, другой уходил на юг, к зданию клуба. У развилки Лондон замедлил шаг.
– Что ж, спасибо, что не отказался приехать.
– А ты разве не идешь на парковку?
Лондон замялся.
– Видишь ли… в общем, да… но мне еще нужно заглянуть в клуб… так что не жди, отправляйся один.
Что-то тут нечисто, подумалось мне. Надо бы выяснить, что к чему.
– А ты не опоздаешь на встречу? С кем ты, кстати, встречаешься?
Лондон бросил взгляд на часы.
– Да, ты прав. Я уже здорово опаздываю. В общем, мне пора. Ну а ты… звони в любой момент, если тебя снова ограбят. В противном случае увидимся через месяц, хорошо?
– Договорились, – с готовностью произнес я.
Мы зашагали в разных направлениях, но лишь до тех пор, пока отец не отошел подальше. Тут я развернулся и последовал за ним, стараясь держаться вне поля его зрения. Отец явно что-то затевал, и мне хотелось знать, что именно. Неподалеку от клуба росла широченная сосна, за которой я и притаился. С этого места все было видно как на ладони. Не прошло и пары минут, как Лондон вышел из клуба. Но вышел он не один. «Привет, Долорес», – прошептал я.
