Девять уроков полностью

Задав этот вопрос, я ощутил странный прилив уверенности, и слова потекли гораздо свободней. Конечно, моя молитва не отличалась особым красноречием, однако она была моей. Я по-прежнему не знал, поможет ли она Эрин и нашему ребенку, но с каждым словом тревога отступала все дальше и дальше, что уже было весьма неплохо.

– Эрин – потрясающая женщина, – продолжил я. – Тебе это, конечно, и так известно, но ты должен понимать, что я тоже знаю об этом. Из нее получится замечательная мать – только дай ей, пожалуйста, шанс. Прошу, не забирай ее у меня. Раньше мне ужасно не хотелось ребенка… но все изменилось. Только сегодня я понял, что действительно хочу быть отцом. И если ты сохранишь моего ребенка целым и невредимым, я буду по-настоящему счастлив. А еще… постой-ка. Боже, ты знаешь, я не самый терпеливый в мире человек, и если бы ты мог как-нибудь ускорить эту операцию или дать мне какой-то знак, я был бы искренне тебе признателен. Ну вот…

Я уже собирался сказать «Аминь», как вдруг громкоговоритель у меня над головой ожил. «Доктор Огаста Уитт, поднимитесь, пожалуйста, в комнату дежурной медсестры. Доктор Уитт, вас ждут».

От неожиданности я вздрогнул и тут же вскочил на ноги. Отец по-прежнему стоял на коленях.

– Мне это не послышалось? – спросил я.

– Аминь, – подмигнул он мне с довольной улыбкой.

Наш заключительный урок подошел к концу.

Лондон сказал, чтобы я шел один, поскольку сам он хочет задержаться ненадолго в часовне. Стрелой промчавшись по коридорам, я едва не сбил по пути парня на костылях. В приемной по-прежнему было полно народа. При виде меня дежурная медсестра медленно встала.

– Здравствуйте, доктор Уитт, – сказала она, силясь улыбнуться. – Спасибо, что пришли так быстро.

– Что происходит? – с тревогой спросил я. – Не прошло еще и часа, как Эрин увезли в операционную. У вас есть какие-то новости?

Лицо женщины мгновенно посерьезнело.

– Я… видите ли, я сама не в курсе. Нам позвонили из родильного отделения и сказали, что возникло какое-то «осложнение». И вы должны как можно скорее подняться к ним на этаж.

Внутри у меня все сжалось.

– Что за осложнение?

– Не знаю. Я спросила старшую медсестру, но она заявила, что не вправе раскрывать детали.

– Ясно. – Я ощутил противную слабость в коленях. – Звучит не слишком ободряюще.

– Мне очень жаль, доктор Уитт, но я действительно ничего не знаю.

Медсестра повела меня к ближайшему лифту, и в скором времени мы были уже на четвертом этаже. Родильное отделение располагалось на северном его конце. Туда-то мы и свернули. Длинный коридор вывел нас к группе медсестер, которые усердно заполняли карточки.

При нашем приближении от их компании отделилась невысокая брюнетка.

– Это вы Огаста Уитт? – спросила она.

– Да.

Она протянула мне руку.

– Я Джанет Харрис, старшая медсестра на этаже.

Для старшей медсестры она выглядела пугающе молодо, но я решил не заострять на этом внимания.

– Рад знакомству.

– Мистер Уитт, тут возникло небольшое…

– Осложнение, – закончил я за нее. – Я в курсе. Вы не могли бы уточнить, в чем именно оно заключается?

– Боюсь, что нет. Это не в моей компетенции, – произнесла она с безучастным выражением лица.

Мне хотелось кричать от бессилия. Из фильмов мне было прекрасно известно, что медсестры никогда не сообщают плохие новости. Это входит в обязанности врачей. Даже я, ветеринар, ни за что не поручил бы своему помощнику проинформировать клиента о том, что его любимый зверек скоропостижно скончался.

– Понятно.

Джанет держалась сухо и по-деловому.

– Идемте со мной, – предложила она.

Мы прошли еще немного по коридору и остановились перед запертой дверью.

– Сюда, – махнула она рукой.

Я нажал на ручку и толкнул дверь. Та медленно открылась. Изнутри до меня донесся чей-то плач, но кто именно плакал, я так и не понял, поскольку дальняя часть комнаты скрывалась за занавеской. Поглубже вздохнув, я шагнул в палату и отдернул занавеску.

При виде лежащего на постели человека я изумленно замер.

– Ты?!

Это была Маленькая Притворщица. Она лежала под капельницей, а к животу у нее крепился специальный монитор, фиксирующий силу схваток.

– Спасибо, что пришли, – сказала она, смахивая слезу. – Медсестра уже вам сказала?

– Что именно? – в замешательстве переспросил я. – Нет, я пока не в курсе. С тобой все в порядке?

Она кивнула и тут же задышала часто-часто. Монитор отразил начало новых схваток. Так она пыхтела какое-то время, пока боль не стихла.

– Простите, – выдохнула она. – Но это действительно больно.

– Могу представить.

– Мне сказали, еще пара часов, и малыш появится на свет.

– Кто-нибудь из близких может побыть с тобой во время родов?

Девушка покачала головой.