— А что, кроме Жанны, были и другие личности? — недоверчиво уточнила Галкина.
— Они и сейчас есть, — доктор устало вздохнула. — Вызовите Кораблину, сами увидите. Скорее всего, придет не Соня, а Катюня. Ей пять лет, и она появляется всегда, когда Соня сильно напугана.
Следователь нажала кнопку вызова и по селектору распорядилась:
— Приведите Кораблину!
В кабинет ввели задержанную, жалко и затравленно оглядывающуюся по сторонам. Увидев психиатра, она радостно вскрикнула и с видом потерянного ребенка, вновь обретшего мать, бросилась к ней на шею. Вскарабкалась Ладе Валерьевне на коленки и затихла. Следователь Галкина было рванулась со своего места, сделав попытку остановить Кораблину, но доктор сделала знак не вмешиваться и ласково проговорила:
— Здравствуй, Катюня.
— Тетя Лада! — с детскими интонациями залопотала Кораблина, гладя врача ладошкой по щеке.
— Как ты без меня поживаешь?
— Плохо поживаю! Жанна не хочет давать гиталку маленькую! Знаешь, как я люблю на ней иглать? Ты скажи, чтобы давала!
— Конечно, маленькая, скажу! Как ты провела это утро?
Вид у Кораблиной сделался лукавый, она понизила голос и ответила:
— Я лисовала.
— И что же ты нарисовала?
— Монстла на Сониной кловатке. Чтобы монстл ее никуда не пускал. А еще налисовала цепочку, и бласлет для ноги, и плистегнула Соню к монстлу.
Следователь Галкина с грохотом отодвинула стул, выбралась из-за стола, широким шагом приблизилась к Кораблиной и потянула вверх узкую джинсовую брючину, открыв испачканную фломастером щиколотку. Задержанная теснее прижалась к Ладе Валерьевне, испуганно отдернув ногу и пронзительно вскрикнув детским голоском. Следователь удивленно посмотрела на доктора и вернулась за стол.
— Катюня, ты можешь позвать Жанну? — попросила Белоцерковская, глазами сделав знак больше не вмешиваться.
— Зачем? — насупилась задержанная, засовывая в рот указательный палец.
— Я хочу ее попросить, чтобы она давала тебе маленькую гитарку.
— Жанна заклылась у себя и не выходит.
— А ты постучи.
Кораблина напряженно замерла, на лице ее отразилась борьба захлестывающих ее эмоций. Наконец плаксивое выражение сменилось суровым, она резко встала с колен доктора Белоцерковской, достала из кармана круглые очки, водрузила на переносицу и окинула присутствующих тяжелым взглядом. Правое глазное яблоко нервозно дергалось, губы кривились в презрительной усмешке.
— Не получит Катька укулеле, — хрипло сказала она голосом, совершенно непохожим на голос Кораблиной. — Можете ей так и передать.
Следователь Галкина выпрямилась на стуле и во все глаза смотрела на удивительные метаморфозы, происходящие с задержанной.
— Жанна, с кем вы были этой ночью у профессора Граба? — осведомилась Белоцерковская. — Вы знаете, что с ним произошло?
— Да ясно все, что вы хотите мне сказать! — хрипло оборвала ее Кораблина. — В нашем обществе improperli[25] жить с цветным парнем, да еще с эфиопом из секты людей-леопардов. По лицам вижу, что вы все меня осуждаете. Но мне плевать. Я сделала то, что считала нужным, и не жалею об этом старом козле. Старик был конченый сексист, доканывал Софью тупыми подкольчиками. И вообще был редкая мразь. Всю жизнь врал, как конь, прикидываясь порядочным.
Она кивнула на Полонского и злобно выдохнула:
— А ты чего глазами меня раздеваешь? Прикидываешь, под каким предлогом ко мне в штаны залезть?
— И в мыслях не было, — опешил главный редактор.
— Хорош врать. Ты, faking bastard[26], Соньку можешь разводить на секс тупыми байками о нахлынувших чувствах, со мной эти штучки не проканают!
Она обвела злобным взглядом всю компанию и не сказала — выплюнула:
— Так что идите вы все со своими вопросами знаете куда?
Лицо Кораблиной снова застыло, и через секунду приняло прежнее жалобное выражение. Она по-детски всхлипнула, села на пол рядом со стулом психиатра, положила голову к Белоцерковской на колени и сосредоточенно перебирала бахрому на газовом шарфе доктора.
— Лада Валерьевна, я бы хотела поговорить с вами без задержанной, — сдавленно произнесла следователь, нажатием кнопки вызывая конвой.
— Катюня, маленькая, — ласково произнесла доктор Белоцерковская, гладя пациентку по волосам и забирая из пальцев бахрому шарфа. — Тебя сейчас уведут в другую комнату, но скоро я за тобой приду.
Кораблина неохотно подняла голову с колен врача, встала с пола и, боязливо озираясь на Полонского, вышла следом за конвоиром. Как только за ними захлопнулась дверь, главный редактор победоносно произнес:
— Вы сами все видели! Соня Кораблина не может отвечать за поступки живущих в ней личностей.
— Она же притворяется! — усмехнулась следователь. — Я не верю Кораблиной!
