Девять жизней Роуз Наполитано полностью

– Семейный терапевт нам так и сказал: «Раз в неделю», – кивнула Джилл и продолжила с сарказмом, изображая кавычки: – Чтоб поддерживать связь. Я, вообще-то, против, но когда доходит до дела, то вроде получается неплохо. Насчет понедельников Мария сама решила. Так лучше укладывается в ее расписание.

– Самый унылый разговор, который когда-либо вели феминистки, – заявила я. Подруги рассмеялись. – Нужно позвонить Глории Стайнем[10] и сообщить, что наше поколение потеряно для секса.

– Или, – сказала Брэнди, – мы можем порадоваться, что делаем все необходимое для своей карьеры. Врать не буду – приятно вечером возвращаться домой, когда тебя так ждут. К тому же на Тарике все домашние дела. Пока меня это устраивает, я буду стараться, чтобы так и продолжалось. Это ведь – сколько там? – всего лишь каких-то десять-пятнадцать минут.

Джилл подалась вперед, едва не обмакнув блузку в суп.

– Самое главное, Роуз, стоит ли все это того, чтобы оставаться с Люком? Почему ты до сих пор с ним? Ты хоть сама-то знаешь?

Я уставилась в свою тарелку. Не то чтобы я об этом не задумывалась или Джилл прежде не спрашивала. Почему я все еще с Люком, особенно после всего, через что он заставил меня пройти? Я начала бояться его прикосновений, избегать в постели объятий – так почему я до сих пор с ним?

Единственный ответ, который приходит на ум, – страх. Страх перемен, страх одиночества, страх горя, которое мне придется пережить после ухода Люка. Это будет моя потеря. Я любила Люка. Где-то в глубине души все еще цеплялась за того человека, каким он был в начале наших отношений, какими мы оба были в начале, когда еще могли назвать себя счастливыми. А ведь мы были счастливы! Раньше я думала, что мне не стать счастливее, чем с Люком, что он любовь всей моей жизни и мы вместе навсегда.

Но разве не так считают все молодожены, пройдя по церковному проходу и встав перед друзьями и семьей? Их жизнь в тот миг полна надежд и обещаний, они так влюблены, что не видят почти никого, кроме друг друга. Даже когда состоявшиеся пары говорят, что брак – дело непростое, будут и тяжелые времена, что порой супругов охватывает ненависть, – им не верят. Все это случается только у других.

Сколько нужно вынести испытаний, прежде чем двое сдадутся? Решат отвернуться от любви, которая раньше была столько же реальной, как их объятия, поймут наверняка, что возврата к прошлому нет?

Почему никто не говорит, что любовь такая хрупкая? А когда все же говорят, почему вы не прислушиваетесь, почему отказываетесь дать ей тепло и заботу, необходимые для того, чтобы чувство преодолело невзгоды?

– Сила инерции – великое дело, – наконец сказала я Джилл и Брэнди. – Правда?

– О, да, – отозвалась Брэнди.

И мы замолчали.

Именно сила инерции удерживала меня от развода. Я знала, что расставание будет болезненным, и боялась жить с этой болью. Пока я была не готова.

– Сила инерции также помогает вовремя сдавать работы на гранты, закрывать сессии и доделывать исследовательские проекты, – добавляю я, пытаясь шутить. – А вот с разводом – вряд ли.

Выкидыш – вот причина, по которой мой муж стал сумасшедшим маньяком, а также изменился наш брак и сексуальная жизнь.

Я была беременна – совсем недолго, всего пару недель. У меня все время болела грудь, меня тошнило, я постоянно уставала. Сделала тест, чтобы подтвердить свои подозрения, и тот оказался положительным. Это случилось почти год назад, и прошло больше года, с тех пор как мы начали пытаться. Самая главная ошибка – то, что я сказала Люку.

Вернувшись домой после работы, я приготовила ужин. Не помню, что именно – наверное, пасту. Все было как в тумане.

Пришел Люк. Снял шапку, перчатки, пальто.

– Вкусно пахнет!

Я стояла у плиты, он подошел и обнял меня сзади за талию – раньше мне это так нравилось. Поцеловал в шею.

Тогда между нами все было хорошо. После нашей ссоры из-за витаминов минул год. Он был счастливым. Когда я перестала принимать противозачаточные и допустила возможность беременности, отношения вновь стали прежними. А мне-то казалось, их уже не вернуть.

Я промолчала.

– Что-то не так? – спросил Люк.

– Нет, – ответила я.

Да.

– Роуз, я же вижу…

– Все так, просто…

– Что?

Я не помню, что готовила в тот вечер, но хорошо помню миг, когда выключила плиту и села за кухонный стол. Люк последовал за мной и устроился напротив.

Я видела положительный тест, держала в руках, знала – он настоящий, но все еще не верила в правдивость результата. Это могло быть правдой для кого угодно, но не для меня.

– Я сделала тест на беременность, – наконец сообщила я.

Как описать, каким стало в тот момент лицо Люка? Радостным? Освещенным надеждой?

– И?.. – От волнения его голос взметнулся ввысь.

– Он положительный. – На фоне громкого ликования мужа эти два слова прозвучали тихо.

Люк вскочил так резко, что опрокинул стул.

– Мы беременны?

Муж сказал «мы» – и у меня побежали мурашки. Будто легкая аллергия. Все было так хорошо, но в считаные секунды изменилось.

– Мы не беременны, – отрезала я. – Я – да. Мое тело, не твое, должно родить ребенка.