– Как сказала мать: принц захотел прокатиться со мной на маленьких лошадях, которых ему подарили на день рождения. Видят боги, я не хотел. Меня захлестнули паника и страх, и я не знал почему. А когда пытался понять – разум заволакивал синий туман. Но родители все равно настояли на поездке. И когда мы прибыли, Рензела будто подменили. Он говорил, улыбался, вел себя со мной, как с хорошим другом. Не осталось ни следа от того угрюмого и молчаливого мальчишки.
Он нервно облизнул губы.
– Его словно подменили. Как тетушку Астарию.
Я открыла рот, чтобы что-то сказать или спросить, но не смогла издать ни звука, а взгляд Растиса пробежался по моему лицу:
– Этот замок «поедает» людей, леди Цессара. Мой отец до самой смерти жалел, что не осмелился отговорить сестру выходить замуж за короля, – он отстранился и отдернул сюртук. – Но вы еще можете спастись. Откажитесь от свадьбы и возвращайтесь домой.
– Я не могу, – переплела я пальцы и крепко их стиснула. – Свадьба – не мой выбор. И меня никто не отпустит.
– Сожалею, миледи, – герцог повернулся и приготовился уйти. – Но, я могу дать вам совет, на который вы вряд ли решитесь.
– Какой? – затаила я дыхание, а он помолчал, наблюдая из-за плеча, как Тень хрустит остатками кости, и когда вновь на меня посмотрел – произнес:
– Потеряйте честь, миледи.
Я отшатнулась и крепко стиснула зубы, а Растис безжалостно добавил:
– Пусть с позором, но вы точно сможете уйти…
– Ой, госпожа… Ох, госпожа! – запричитала Марька, ближе пододвигая мне корзинку с хлебом. – Прямо-таки сказал? Потеряйте честь?
– Угу, – угрюмо промычала я и, проглотив кусочек картошки с бульоном, добавила: – На полном серьезе. Мол, принцу нужна только невинная девица, а порочную он быстро выпроводит из замка.
– Вот, наглец! Вот, бесстыдник! – фыркнула служанка. – Надо же такое посоветовать!
Она подозрительно сощурилась и с ехидством заметила:
– И с кем же он хочет, чтобы вы эту честь потеряли?
Тень возле двери вдруг перестала чавкать мясной похлебкой с хлебом и греметь большой железной миской, а я и Марька в полной тишине встретились тревожными взглядами.
Перед тем как поведать о Растисе, я рассказала служанке о собаке, как обещала. И теперь она прекрасно понимала, что принц может нас слышать. Поэтому Марька заметно напряглась, даже чуть побледнела, но Тени всего лишь приспичило чихнуть. Громко и от всей собачьей души. После она снова принялась доедать свой обед, а я жестом напомнила служанке говорить тише и взялась за ложку.
Плечи Марьки расслабленно опустились, и она подалась вперед:
– Неужели себя в кандидаты предложил? – прошептала она, а я чуть супом не поперхнулась.
– Нет! – откашлявшись, выдавила и промокнула губы белым полотенцем. – Герцог сразу сказал, что в этом деле не помощник… И я не спрашивала его! – пояснила, когда брови Марьки приподнялись. – Он сам…сказал. Я слова не смогла произнести после такого совета.
– Ох, госпожа, – выдохнула Марька и прижалась плечом к стене.
Она немного за мной понаблюдала, пока я уплетала суп с коркой ржаного хлеба, и все-таки не выдержала – наверное, раз в десятый поинтересовалась:
– Вам точно все нравится, может…
– Точно, – перебила ее, зачерпнув еще одну ложку постного супа.
– Не поймите меня превратно, все-таки странно это, чтобы невеста принца трапезничала в комнате служанки да еще похлебкой для слуг. Может, хотя бы еды нормальной принести?
– Нет.
Я наклонила железную миску, чтобы собрать остатки бульона с капустой. И прежде чем с ними разделалась, бросила на Марьку взгляд исподлобья:
– Еще заметят тебя с подносом и подумают, невесту принца объедаешь. Или тебе придется рассказать, что твоя госпожа обедает в комнате служанки похлебкой из отходов от господского стола, и тогда меня точно сочтут безумной. Оставят вместе с дядюшкой Войром за цветочками приглядывать.
– Но вы не сможете прятаться здесь вечно!
– Не смогу, – хмыкнула я. – Да и не прячусь – принц все равно знает, где я. Просто… Просто…
И вздохнула, отставив опустевшую миску. Тень тоже закончила трапезничать уже второй по счету порцией, чтобы мы с Марькой могли поговорить. И теперь с круглым от сытости животом перевернулась на спину и довольно постанывала.
– Просто проводи меня на кухню, – попросила я, а Марька удивилась:
– Зачем?
– За надобностью – не стала я вдаваться в подробности. Еще узнает о моих планах. Забеспокоится. Попробует отговорить…
А служанка смерила меня молчаливым взглядом. Только что я отказывалась покидать ее комнату, а тут сама вызвалась отправиться на кухню. Резко и внезапно. Но Марька, уже привычная к моим причудам, спорить не стала:
– Как пожелаете, – выдохнула она и поднялась из-за стола. – Иногда я вас не понимаю, но всегда вам верю. Знаю: какое бы решение вы ни приняли, оно окажется верным, – намекнула она про совет Растиса.
Марька забрала у меня пустую тарелку и опустилась на корточки возле Тени, чтобы поднять ее миску. Осторожно потянулась, но собака не стала возражать. Почти. Только окинула Марьку высокомерным взглядом и тихо проворчала – проявила эдакий ленивый протест. Для вида.
