– Первый – да! – ответил часовой. Он прошел еще пару шагов, когда из-за камней вдруг послышался негромкий булькающий звук. Часовой вздрогнул и остановился, медленно обернулся – между бровей у него темнела маленькая круглая точка, и из нее уже струилась по переносице кровь – и повалился на бок…
Между вершинами прострелили узкие лучи солнца, окутанные легкой дымкой. Джоконда быстро мешал краски, наносил на картон первые мазки…
Второй часовой дошел до конца тропы, не торопясь повернулся – и тут сзади со свистом его горло обвила тонкая плетеная металлическая нить с грузиком на конце. Рывок – и из перерезанного до позвонков горла ударил фонтан крови…
Джоконда, нетерпеливо закусив губу, лихорадочно писал, жадно, цепко поглядывая на рассветное небо… Вдруг замер с протянутой к холсту кистью, уставившись в одну точку. Потом, не поворачивая головы, повел глазами вбок – и стал медленно, сантиметр за сантиметром, оседать вниз. Присел за камнем, опершись рукой на палитру, отчаянно глядя в сторону позиции, прикидывая расстояние. Пригнувшись, бесшумно ступая, двинулся вперед. Из-под ноги у него сорвался, загрохотал под гору камень – и он вскочил, уже не скрываясь, бросился бегом.
– Атас! Атас, пацаны!! Духи!!
Ударила очередь – он качнулся, будто споткнувшись, не добежав нескольких шагов до позиции, схватился руками за голову, повел ладони вниз, размазывая по лицу кровь вперемешку с краской, и упал навзничь, открытыми глазами к небу.
Послышались первые ответные выстрелы – пацаны вылетали из землянок в накинутой наспех, не застегнутой броне, с ходу стреляли по мелькающим у самой кладки духам. Чугун в броске дотянулся до своего пулемета, рванул затвор и всадил очередь в выросшую прямо над ним фигуру.
– «Черные аисты»! – раздался отчаянный крик сразу нескольких голосов.
Бойцы наконец разбежались по окопам, расстреливая в упор длинными очередями, забрасывая гранатами одетых с головы до ног в черное арабов. Те, отстреливаясь, стали отходить к россыпи камней. Воробей и еще несколько пацанов послали навесом вдогонку заряды из подствольников.
На короткое время наступила передышка. Бойцы застегивали бронежилеты, передавали по цепочке подвески с боезапасом, гранатометы.
– Хреново. Попали мы, – сказал Хохол. – Эти до последнего бодаться будут!
– Потери есть? – крикнул капитан.
– Караула всего нет!.. Петровского нет!..
– У нас двое! – донесся крик с другого края позиции.
– Радиста ко мне! – Капитан, выскочивший с автоматом по тревоге со всеми вместе, побежал обратно в свою землянку.
От камней раздался глухой хлопок, второй – и над головой послышался противный шепелявый свист.
– Мины! Ложись! – заорал Хохол.
Все упали на дно окопов, вжимаясь в стены. Мины рвались одна за другой, разнося кладку, засыпая бойцов камнями и песком, осколки с визгом рикошетили во все стороны. Где-то закричал раненый, донесся истерический вопль:
– Курбаши! Курбаши, сюда!
Курбаши, пригнувшись, наступая на лежащих бойцов, побежал по окопу.
Капитан надел протянутые радистом наушники, схватил микрофон.
– Первый! Первый! Я – девятка!..
Мина пробила потолок и разорвалась в землянке. Радиста подбросило взрывной волной и отшвырнуло в сторону. Капитан с размаху ударился спиной в стену, он сполз на пол, из-под наушников потекли по шее две струйки крови…
Вся позиция окуталась густыми клубами пыли.
– Капитан где? – крикнул Хохол. – Воробей, в землянку, по-шустрому! Они нас разутюжат здесь! – Он, выждав паузу между разрывами, приподнялся, глянул в бинокль. – Один в ложбине за камнями – полтораста на ту вершину! – указал он. – И второй там же! К миномету!
Минометчики на коленях в своем окопе развернули трубу, опустили снаряд и пригнулись, заткнув уши. Миномет коротко подпрыгнул на месте. Далеко за камнями ударил взрыв.
– Ниже двадцать, лево пятьдесят! – крикнул Хохол, не отрываясь от бинокля.
Команду передали по цепочке. Минометчики подкрутили прицел, второй снаряд ушел по крутой дуге и разорвался в ложбине.
– Один накрыли! – заорал Хохол. – Ништяк, пацаны! Право двадцать!
– Право двадцать! – понеслось по цепочке.
Заряжающий поднял снаряд, и в этот момент рядом грохнул взрыв. Мина сдетонировала в руках у бойца, тяжелая труба миномета, кувыркаясь, взлетела в воздух в облаке дыма и песка…
– Капитана убили! – донесся крик Воробья.
Хохол бросился к нему. Воробей сидел на корточках в развороченной землянке напротив Быстрова. Тот, откинув голову к стене, пристально смотрел на него мертвыми глазами из-под тяжелых век. Хохол стащил с головы капитана наушники, безнадежно пощелкал переключателями разбитой рации.
– Идут! – раздался крик сразу в несколько голосов.
Хохол и Воробей, пригнувшись, пробежали напрямик через открытое пространство и скатились в окоп у разрушенной наполовину кладки.
Наемники поднялись из-за камней и под прикрытием тяжелых пулеметов пошли в атаку, обходя позицию с трех сторон.
– Кто из офицеров остался? – заорал Хохол. – Есть кто-нибудь?
Бойцы оглядывались в окопах. Молоденький лейтенант, командир первого взвода, панически оглянулся вместе со всеми и наконец крикнул:
