– А может, ты? – Дыгало выхватил Чугуна. – Давай! Ну, все на одного! – лихорадочно обернулся он. – Вот он я! Вперед, десантура! – Он стал в стойку посреди круга, сделал выпад назад, пытаясь достать ногой, метнулся в одну сторону, в другую. Пацаны только расступались, молча глядя на него. – Ну! – отчаянно заорал Дыгало. – Есть тут хоть один мужик или чмыри одни позорные?..
Он вдруг остановился и замер, опустив плечи, будто выпустили воздух. Медленно прошел к выходу, не глядя отшвырнув с пути Воробья, и грохнул дверью.
В казарме стало тихо, пацаны молча переглядывались.
– Приснилось, что ли? – сказал Ряба.
– Ага, приснилось… – Стас сплюнул тягучую кровь, вытер разбитые губы.
– Весеннее обострение. – Воробей покрутил пальцем у виска. – Это у них бывает.
– Погоди, – вспомнил Джоконда. – Сегодня в штабе говорили: он заявление опять писал, хотел с нами улететь. Сегодня отказ пришел.
Сквозь окно видно было, как Дыгало, запинаясь, не разбирая дороги, брел по городку. Потом сел на землю и обхватил голову руками.
Ряба торжественно вскрыл трехлитровую жестяную банку яблочного компота. Повел носом и, зажмурившись, сладострастно замотал головой. Остальные тоже, сталкиваясь лбами, понюхали – и оценили. Они сидели вокруг разложенной на газетке снеди в скупо освещенной сушилке, под развешенными на металлических штангах бушлатами.
Ряба зажег спичку и жестом волшебника поднес к банке – над горлышком заплясал голубой огонек.
– Чистяк! Батяня гнал! – гордо сказал он, прихлопывая огонь ладонью. Выудил грязными пальцами лезущее через край яблоко и разлил розовую жидкость по кружкам. Они чокнулись и переглянулись.
– Ну что, пацаны? За отлет! – сказал Лютый.
– Прорвались, пацаны!
– Не верится даже, правда?
Они выпили и задохнулись.
– Погоди… сколько градусов-то?.. – просипел Чугун.
– Семьдесят. А чо, за сто верст бражку слать? Мне б на одного не хватило!
Воробей с выпученными глазами искал чем заесть, схватил яблоко, надкусил – и совсем скис, отплевываясь. Все захохотали.
– Классное яблочко, Воробей? Из райского сада!
– Слышь, пернатый, да ты не пей, не мучайся, – сказал Чугун. – Ты яблочка поклюй, тебе хватит!
– Ну чо, по второй сразу? – спросил Ряба.
– Погоди, не гони. Пиночет, доставай, – кивнул Лютый.
Пиночет разломил домашний пирог, вытащил начинку – завернутый в целлофан пакет с травой. Свернул косяк, раскурил, передал дальше по кругу.
Воробей затянулся, медленно выдохнул, пробуя вкус, пожал плечами, передал Джоконде и сплюнул.
– Трава травой. А в чем кайф-то?
– Не курил еще, что ли? Вдыхай во всю грудь и держи сколько сможешь. Вот так. – Джоконда показал и отдал обратно.
Чугун покосился на сосредоточенно напыжившегося, с раздутыми щеками Воробья, его душил смех, он из последних сил пытался сдержать дыхание, коротко хрюкнул раз, другой, выпуская тонкие струйки дыма, и наконец захохотал, невольно заражая смехом остальных. Один за другим все кололись, окутываясь клубами дыма.
– Кончай, Чугун! Кайф уходит! Чо, повело уже?
– Да не… Я, это… – Чугун все не мог остановиться. – Как Воробей под танком обоссался!.. Да еще фигурно как-то… Ну ладно… это… но как ты на спину-то себе нассать изловчился?
– Да ладно, а сам-то – чуть очком на кол не сел! Четыре часа бегали, искали, думали – в Афган улетел, а он, как пугало в огороде, стоит!
Теперь уже все хохотали, корчились от смеха.
– А как Джоконда хрен из пластита слепил!.. А этот не заметил, стоит, как мудак, хреном машет… ой, не могу… запал вставляет…
В сушилку влетел Стас, возбужденно заорал придушенным голосом:
– ВДВ, к бою! Слушай мою команду – хрен наголо!
– Чо, привели? Белоснежку привели? Стас, не врешь? – тотчас вскинулись все.
– Перваки протащили. Давай быстрей, пацаны! На склад! По-тихому только!
Пацаны торопливо расхватали жратву, банку с самогоном и кинулись за Стасом, только Джоконда и Воробей остались сидеть.
– А вы чего? – обернулся от двери Лютый.
– Я не пойду, – сказал Воробей.
Джоконда только отрицательно покачал головой.
– Не хотите – никто вас за хер не тянет, – сказал Лютый. – Но если залетать – то всем! Пошли!
Огромная луна висела над горами, заливая мир мертвенным светом. Один за другим короткими перебежками пацаны прокрались через учебный городок.
– Стой, кто идет? – лениво спросил часовой со штыком автомата над плечом.
– Кому надо, тот идет, – откликнулся Стас. – А кому не положено, тот стоит.
– Курева оставьте, мужики, – попросил тот, отпирая дверь склада.
Джоконда и Воробей, свои и перваки вперемешку, обкуренные, пьяные и счастливые сидели на складе между огромными, уходящими в темноту стеллажами, на которых громоздились пирамиды сложенного камуфляжа, бронежилетов, связанных шнурками новых ботинок, стояли колонны вставленных одна в другую касок, – допивали самогон, гоняли косяк по кругу. Из-за стеллажа слышались веселые голоса и смех девчонки. Потом она мучительно застонала, все чаще и громче.
Пацаны засмеялись, прислушиваясь.
– Опять запела!
– Вот дает девка! Кончает, как из пулемета.
Девчонка вдруг закричала в голос. Пацаны захохотали.
– Это кто ж так зарядил-то? – Ряба приподнялся, пытаясь рассмотреть.
