Оба упали ничком. В наступившей на мгновение тишине послышался стук прыгающей по каменному желобу гранаты. Грохнул взрыв, взрывная волна стремительно пронеслась по тоннелю, осколки зазвенели по стенам. Хохол выстрелил в темноту еще раз, прислушался, напряженно склонив голову, и поднялся. Достал фонарик, осветил уходящие в бесконечность стены кериза, мазнул пальцами по свежему пятну крови и растер в ладони.
– Ушли, – сказал он. – Кишлак бы прочесать, посмотреть, кто тут наследил.
Сзади послышались шаги. Хохол перевел фонарик: к ним пробирался, держа автомат наготове, Воробей.
– О, подмога пришла! – обрадовался Хохол. – А я думаю – чо они рванули сломя голову? А это они Воробья увидали!.. Иди, головорез! Отвоевались уже. – Он развернул Воробья к выходу и проводил пинком в зад.
Снова они ехали на броне. Небольшая колонна – два БТРа, «Уралы» и бензовозы, надсадно завывая перегретыми двигателями, забиралась все выше в горы. Слева дорога обрывалась огромной пропастью с едва видной далеко внизу рекой, справа нависали скалы.
Джоконда быстро набрасывал карандашом пейзаж, время от времени дул на замерзающие пальцы. Хохол недовольно глянул на него, но промолчал.
– Холодно, черт, – поежился Воробей.
– Прикинь, высота какая, – ответил Афанасий. – Перевал уже рядом. Солнце сядет – такой дубарь будет… А зимой вообще, едешь – яйца о броню гремят.
– А этого ничо не берет, – усмехнулся Стас, кивнув на мирно спящего на корме БТРа Чугуна. – Жир, что ли, греет?
– Товарищ сержант, – окликнул Лютый Хохла. – А дикари – это кто?
– Увидишь, – усмехнулся тот. – Дальний гарнизон… Как в самую срань ехать – так девятая рота. Все нормальные люди на базе уже… Каждой жопе затычка. – Он зло сплюнул вниз.
– А? – удивленно сказал Чугун, приподнимаясь. – А-а-а!! – заорал он вдруг истошным голосом, сиганул с брони на землю и заплясал на месте, прихлопывая двумя руками горящую на заднице «песчанку».
Колонна остановилась. Под хохот бойцов Чугун, выпучив глаза и не переставая орать, содрал штаны до колен и носился взад-вперед, пытаясь остудить обожженный зад.
– Чего там? – выглянул механик-водитель.
– Да придурок на радиаторе заснул, пригрелся!
– Сука! – Механик кинулся за Чугуном и от души влепил ему несколько пенделей в голый зад. – А я думаю – чего движок-то кипит, не тянет ни хрена! А он, пидор, жопой воздух перекрыл!
Бойцы покатывались со смеху.
– Кончай балаган! – заорал комроты. – Дотемна не успеем!
Колонна снова двинулась в гору. Чугун, подвывая, лежал на животе со спущенными штанами. Задница у него побагровела и пошла волдырями.
– Поссать надо, – сказал Курбаши. – Самое верное дело от ожога.
– Во, дай я! – с готовностью приподнялся Стас.
– Нет, я!
– Я те поссу! – прошипел Чугун. – Мажь давай чем-нибудь!
Курбаши наложил марлевую повязку во всю задницу и закрепил пластырем.
– Ты думаешь, тебе сейчас больно, Чугун? – философски сказал Джоконда, не отрываясь от рисунка. – Не-ет. Больно будет, когда в сортир пойдешь. Китайская средневековая пытка. Лучше сразу кляп в рот затыкай, чтоб не орать!
Чугун только постанывал, вцепившись двумя руками в броню.
Гарнизон – пятачок у дороги с несколькими полуземлянками и автоэлектростанцией – стоял на краю пропасти, как ласточкино гнездо. Со всех сторон он был огражден мощной каменной кладкой с бойницами. Каждая землянка, станция, даже летняя столовая – деревянный стол со скамейками – все было доверху обнесено кладкой. Больше всего гарнизон напоминал средневековую крепость, только посередине на высокой мачте развевался красный флаг. Дорогу между скалой и гарнизоном перегораживала «змейка» из тяжелых бетонных плит.
Колонну, видимо, давно ждали, у ворот толпились человек двадцать местных. Как только машины остановились и уставшие от долгой дороги солдаты посыпались с брони, дикари бросились к ним – лихорадочно шарили глазами по лицам, обнимали каждого, торопливо жали руки.
– Здорово, пацаны! Здорово!.. Ашот!.. Колян!.. Михей!.. Здорово, ребята!..
– Разгружай! – крикнул капитан. – Встали под разгрузку!
Уже в сумерках бойцы по цепочке передавали из рук в руки ящики с боеприпасами и провизией. Бензовоз сливал горючку в зарытую по горловину цистерну. Хохол, улучив момент, мигнул механику-водителю. Они отошли за БТР.
– Изюмовки отлей, – попросил Хохол.
– Ты чо, это ж капитанская! Увидит – башку оторвет!
– Да литров пять, не заметит. Надо пацанов угостить, нет?
Водила воровато огляделся и открутил нижнюю пробку запасного топливного бака в задней дверце. Хохол подставил канистру. Из горловины с шипением вырвалась струя пенистой коричневой жидкости с раскисшим изюмом.
– Забродила, нет? – спросил Хохол, принюхиваясь.
– Да ты чо! Под солнышком растрясло – массандра! – Водила перекрыл горловину.
Вечером Хохол, Афанасий, Курбаши и Лютый с друзьями сидели в тесной землянке вокруг низкого стола под тусклой, помаргивающей лампой, пили брагу, разливая из канистры, передавали по кругу косяк. Чугун лежал на животе на матрасе. Перед ним тоже стояла кружка.
– Слушай, а девки теперь в чем ходят? – спросил Ашот.
