— Так предложил Баньян. Ему известны уловки этих ребят. Если арестовать Агасфера, догадайтесь, что будет дальше. Скажут, что учителя подставили. Он превратится в мученика. Адепты постараются оправдать его честное имя. Агасфер станет божеством для помешанных. Но после трюка с призванием Храм Света просто распадется сам собой. Организация недостаточно сильна, чтобы существовать без своего проповедника.
— Ловко, — ворчливо отозвался Джозеф.
— Итак, мы довели дело Харригана до конца. Уничтожили детей Света. А теперь мое дело: кто стоял за ними? Мейсон, вы будете говорить? От кого вы получали приказы?
Агасфер-Мейсон указал на Агасфера-Купера:
— Между нами, предателями, скажу — от него. Он придумывал спецэффекты и все прочее. Вручал мне речи, которые я заучивал.
— Это правда, Купер?
Робин Купер улыбнулся с таким самодовольством, что мог бы заткнуть за пояс Баньяна.
— Да, лейтенант. В общем, я и был настоящим Агасфером с самого начала. А этот тупица просто носил мое одеяние.
— А кто надел его в воскресенье вечером? — резко спросил Маршалл.
— В воскресенье? О господи, вы снова об убийстве Харригана? Я же сказал, что мы тут ни при чем. Нам представился отличный шанс для рекламы, который мы не упустили, вот и все. Кто-то, конечно, попытался нас подставить, но, — Купер неторопливо обвел присутствующих взглядом, — я понятия не имею кто.
— Кто велел вам призвать Девятью Девять на Харригана?
— Велел? Я не исполняю приказов, лейтенант. Я их отдаю.
— Отдавали.
— Нет, отдаю. Что бы ни случилось сегодня вечером, я чувствую, что моей силе еще не положен предел. И я никому не советовал бы на это надеяться.
— Так или иначе, несомненно одно. Сегодня вечером мы убедились, что прихожане легко принимают двойника за Агасфера. Иными словами, у кого-то из вас двоих нет алиби на вечер воскресенья.
— О боже, — сказал Робин Купер. — Какой ужас.
— А для кого третий бокал, сэр? — спросил дворецкий, заходя с подносом в кабинет, где сидели Мэтт и лейтенант.
— Для вас, Баньян, если ненадолго снизойдете, поставите поднос и присоединитесь к нам. Или вы предпочитаете фамилию Баннистер?
— Думаю, сэр, я теперь уже так привык к Баньяну, что…
— Ладно. — Маршалл поднял бокал. — За Баньяна! Вы сегодня проделали отличную работу.
— Спасибо, сэр.
— Зато я бог знает что сделал, Мэтт. Чувствую себя Пандорой. Я приоткрыл крышку, и беды разлетелись.
— По-моему, вы закрыли крышку. Или я не понимаю шуток, как мой дорогой друг Грег?
— О да. Я прикрыл Храм, зато откупорил кое-что другое. Сегодня мы выбрали не самый мудрый путь. И небезопасный, раз убийца еще на свободе. Робби- гобби напрашивается на неприятности, но я далеко не уверен, что огребет их именно он.
— Ну, что сделано, то сделано.
— Да, ничего не остается, кроме как быть осторожными. Чувствую себя Марком Антонием.
— От одного бокала?
— Помните финал сцены погребения? “Ты вспыхнул, бунт! Ты на ногах! Теперь прими какое хочешь направленье”.
— Имея некоторый опыт общения с полицией, — заметил Баньян, — я никак не ожидал, что полицейские способны проводить параллели с Пандорой и правильно цитировать белый стих.
— Оксфорд, — кратко ответил Маршалл.
— Правда, сэр? — На лице Баньяна появилось удивление, которого он никогда прежде не выказывал. Но тут же дворецкий вновь вернул себе вид бесстрастного превосходства. — А я учился в Кембридже.
Мэтт улыбнулся и потянулся к телефону. Он не знал монастырского устава, но было еще рано, всего-то около девяти.
Сестра Урсула немедленно взяла трубку и с предельным вниманием выслушала рассказ о событиях вечера.
— У вас появились какие-нибудь новые идеи? — спросил Мэтт в заключение.
— Новые? Нет, новых нет, мистер Дункан, но ваш рассказ поможет развить старые. Просто нет слов, как я благодарна вам за звонок. Хоть это и прозвучит ужасно, но почти в той же мере я благодарна блаженной матери Ларош за то, что она умерла в пятницу.
— Есть вопросы или соображения?
— Да. — Сестра Урсула задумалась. — Один вопрос. Вы видели цвет настоящих волос мистера Мейсона- Агасфера?
— Они черные, как и борода. А что…
— Терпение, мистер Дункан, — одна из главных добродетелей. И я хочу кое о чем попросить лейтенанта.
— О чем?
— Пожалуйста, пусть он приставит охрану ко всем членам семьи Харриган, а главное — к Робину Куперу, если не хочет второго убийства. Я настоятельно прошу сделать это — так же настоятельно, как молю Бога простить мне самонадеянность, с которой я вмешалась в расследование.
— Что-нибудь еще?
— Нет… да. Попросите мисс Харриган помолиться за меня. Не откажусь и от вашей помощи, мистер Дункан. Молитвы лишними не бывают.
Голос сестры Урсулы звучал отнюдь не шутливо.
Утро пятницы.
Мужчина спросил:
— Кто вы?
Женщина ответила:
— А вы не знаете?
— В жизни вас не видел.
— Вы так уверены?
— Конечно, уверен. Я не забываю лица. Но довольно об этом. Какого черта вы тут делаете?
Женщина аккуратно расправила складку на своем ярком цветастом платье.
— Я лучше отвечу на ваш второй вопрос. Вы знаете Робина Купера?
Мужчина нахмурился:
— Я его видел, да. Какое вам дело? Вы ему кто?
Женщина промолчала.
Мужчина спросил:
