Девятнадцать лет спустя... полностью

— Гарри… — начала Гермиона, желая остаться одна и не желая больше разногласий в своем шатком браке. — Я ценю все, что ты сделал для меня, но тебе действительно нужно немного поспать. Теперь со мной все будет в порядке, а ты иди домой, — она вложила в слова всю свою любовь и все уважение, что питала к своему другу и даже заставила его внимательно присмотреться.

Он наклонился, поцеловал ее в лоб, к вящему неудовольствию Джинни, и тихо произнес:

— Я пойду, но если понадоблюсь, просто позвони, — Гарри ужасно не хотелось покидать ее, но он знал, что должен разобраться со своими собственными неурядицами.

Гермиона схватила его за руку, прежде чем он собрался уходить, снова притянула ближе и под видом объятий тихо прошептала на ухо:

— Собери мне сумку с вещами и отнеси ее в дом моих родителей. Хорошо? Я побуду там, пока решу, что делать с Роном, — Гермиона почувствовала, что на этих словах Гарри напрягся, но потом расслабился, тихонько прошептав согласие.

— Люблю тебя. И спасибо тебе за то, что ты такой хороший друг, — напоследок негромко произнесла Гермиона и вызывающе встретилась со злыми глазами женщин Уизли, почти не глядя на тех.

— Как видите, я в порядке, но спасибо вам за заботу, — по ее тону было понятно, что она прекрасно знает об их чувствах по отношению к себе. И ей абсолютно наплевать на это.

Молли и Джинни обе развернулись и раздраженно покинули комнату, а Гарри снова взглянул на нее с обеспокоенной улыбкой на лице.

— Я соберу твои вещи сегодня же днем… только… будь осторожна, хорошо? Я все еще не совсем уверен в безопасности намерений Люциуса. Завтра приду проверить, как ты…

Смиренно вздохнув предстоящему скандалу с женой, Гарри улыбнулся Гермионе и вышел из палаты.

Откинувшись на подушки, погруженная в мысли Гермиона задумалась, но не Рон царил сейчас в ее голове. Это были образы некоего бывшего Пожирателя Смерти, с которым очень скоро она вынуждена будет жить в одном доме. Они поглощали ее мысли… и казались очень привлекательными. Особенно их главный герой… предпочитающий спать совершенно обнаженным.

Гермионе потребовалось почти все утро, чтобы убедить целительницу Смит, что она чувствует себя достаточно хорошо, чтобы вернуться домой. И, сказать по правде, все так и было: если не считать небольшой головной боли, чувствовала она себя прекрасно. Отпустили ее неохотно и с наказом вернуться, если возникнет головокружение или помутнение зрения.

Сова от Гарри прилетела как раз в тот момент, когда она надевала туфли, и прочитала ее с улыбкой.

Гермиона,

Я упаковал то, что именно может тебе понадобиться на некоторое время, но пришлось оглушить Рона, чтобы сделать это, так как он отказался подпустить меня к твоим вещам. Он в таком плохом настроении, что тебе лучше пока не возвращаться домой.

Оставь свои вещи в доме родителей, и дай знать Люциусу, что будешь здесь появляться… иногда. Но по-прежнему не говори ни слова о Нарциссе, хотя и постарайся что-нибудь от него узнать.

Если дела с Джинни пойдут так же, как и теперь, я, может быть, скоро и присоединюсь к тебе. Здесь все немного успокоилось, но только потому, что Лили наконец вернулась домой от Джорджа, и все мы разошлись по своим углам… так сказать.

Мое предложение сбежать вместе остается в силе когда угодно, как только ты будешь готова! (Здесь стоит большой смайлик!)

Береги себя!

С любовью,

Гарри.

Гарри совсем не упомянул ни о реакции Люциуса на новость о том, что она останется в этом доме, ни о том, насколько подробно рассказал ему о том, что случилось с Гермионой.

«Думаю, скоро я все узнаю», — подумала Гермиона, выходя из Святого Мунго и необъяснимо нервничая при мысли о новой встрече с Люциусом.

Когда она подошла к дому родителей, на улице было тихо, но Гермиона все равно огляделась, прежде чем произнести пароль, который позволил бы ей войти. Дом выглядел безупречно чистым, лишь восхитительный запах свежеиспеченного хлеба буквально пропитывал каждый дюйм первого этажа.