Гермиону нисколько не беспокоил тот факт, что у Амелии была любовница. На самом деле, это объясняло множество мелочей, которые никогда не складывались для Гермионы за эти годы в единую картину, но Гермиона определенно могла понять, почему же Амелия не хотела, чтобы эта информация стала общеизвестной.
Визенгамот в основном состоял из старомодных волшебников, и Амелии никогда бы не позволили сохранить свое положение, если б узнали, что та открытая лесбиянка, было достаточно трудно просто быть женщиной во власти среди последних бастионов мужчин-традиционалистов. Амелия много работала, снова и снова доказывая свою значимость на протяжении многих лет, пока не было неохотно признано, что та очень хороша в этой должности.
А Гермиона вообще подумала, что министр пошутил этим утром, когда сказал ей, что хочет, чтобы она навсегда заменила Амелию. Быть главой Визенгамота? Ей? Конечно, испытательный срок составит шесть месяцев, но если она докажет, что способна выполнять эту работу компетентно, это станет ее работой.
Гермиона утверждала, что бОльшая часть членов Визенгамота не примет ее на место мадам Боунс, но министр оказался непреклонен. В конце концов, это было его решением. Наряду со значительным повышением зарплаты, большим кабинетом и доступом в столовую для руководителей, эта должность была невероятно престижна и подразумевала огромное уважение.
Эту должность никогда не занимал никто, кроме чистокровных волшебников, и определенно не таких молодых, как Гермиона, но она знала, что министр будет переизбран в следующем году, и если Гермиона добьется успеха, это будет лишним шаром в корзину голосов за него.
Гермиона была свидетелем многих изменений в магическом сообществе после смерти Волдеморта, одним из величайших из которых была интеграция маглорожденных волшебников и ведьм в иерархию министерства. Однако маглорожденные женщины на руководящих должностях все еще были относительно редки, и если бы она приняла это назначение, она была бы самой высокопоставленной маглорожденной во всем магическом мире.
Гермиона не могла сдержать трепет гордости, который охватывал ее при мысли о том, чтобы занять такой пост. Это определенно был бы переворот, если б она смогла это сделать, но вопрос в том… хотела ли она этого? Это означало бы долгие часы работы, более высокий уровень бюрократической ерунды, которой приходилось бы заниматься, и необходимость снова и снова доказывать свое право на эту должность. Гермиона вздохнула.
"В конце концов, у меня есть еще шесть месяцев, чтобы решить, будет ли это хорошо для всех заинтересованных сторон".
Гермиона закончила собирать вещи и прошла по коридору в свой новый кабинет. Он был очищен от всех личных вещей Амелии, и даже на двери теперь красовалось имя Гермионы. Ей понадобилось меньше часа, чтобы навести в кабинете порядок в соответствии со своими вкусами и обустроиться, она как раз наливала себе новую кружку кофе, когда Гарри просунул голову в открытую дверь.
— Ну-ну, — он обнял ее и поцеловал. — Ты уезжаешь на три недели и возвращаешься главой Визенгамота с угловым кабинетом, как тебе это удалось? — поддразнил Гарри, наливая себе чашку кофе, прежде чем бесцеремонно плюхнуться на диван и положить ноги на ее новый кофейный столик.
— Пожалуйста, Гарри, чувствуй себя как дома, — добродушно пошутила Гермиона, присоединяясь к Гарри на диване.
— Серьезно, Гермиона, — сказал Гарри, когда она присоединилась к нему. — Ты выглядишь потрясающе. Это время, проведенное вдали от дома, должно быть, пошло тебе на пользу. Это так?.. — обеспокоенно спросил Гарри.
— Да, Гарри, это было потрясающе. Большое тебе спасибо за то, что позволил мне воспользоваться своей виллой, — Гермиона потянулась и сжала ногу Гарри. — Если бы я знала, как там чудесно, я бы годами упрашивала тебя остаться там. Как бы то ни было, единственная причина, по которой я вернулась, заключалась в том, что была вынуждена, иначе я могла бы умолять тебя позволить мне жить там круглый год.
Гарри рассмеялся, и Гермиона почувствовала, что он хочет о чем-то поговорить с ней, поэтому в ожидании устроилась поудобнее. За эти годы Гермиона на собственном горьком опыте убедилась, что приставать к Гарри — худший способ заставить его открыться, и поэтому теперь ждала, пока он начнет сам.
— Герм… — начал Гарри, не глядя на нее. — Вчера я разговаривал с Дианой, и она упомянула, что Люциус… ну, что она сказала Люциусу, где ты остановилась. По какой-то причине она, казалось, думала, что ему не терпится увидеть тебя, — и Гарри посмотрел на Гермиону глазами, полными вопросов.
"Ну вот, все и начинается…", — со вздохом подумала Гермиона. Она поставила кружку с кофе и потянулась к руке Гарри, желая дотронуться до него, коснуться его, удостоверившись, что между ними ничего не изменилось… и понадеялась, что ее новости тоже ничего не изменят в их отношениях.
