Джордан похолодел. Его партнер отошел от своей роли, и теперь он сам не знал, какую реплику подать. А занавес должен был вот-вот опуститься. Лихорадочно прокручивая в уме последние слова Питера, Джордан понял, что они не так уж плохи. Они прозвучали как свидетельство полного одиночества и отчаяния. «Ты еще можешь спасти положение!» – мысленно сказал Джордан сам себе и подошел к Питеру, стараясь взглядом внушить ему: «Соберись! Иди туда, куда я тебя веду!» Нужно было показать присяжным: этот мальчик вышел к ним для того, чтобы выразить раскаяние.
– Но вы ведь понимаете, Питер, что в тот день не победил никто?
Джордан заметил, как в глазах Питера что-то сверкнуло. Маленький огонек возродившегося оптимизма. Видимо он, адвокат, перестарался. Пять месяцев он твердил подзащитному: «Тебя могут оправдать, у меня есть стратегия, я знаю, что делаю…» И вот именно сейчас парень решил ему поверить – не нашел, черт побери, лучшего момента!
– Но ведь игра еще не закончена? – сказал Питер и с надеждой улыбнулся Джордану.
Тот едва не потерял самообладание. Когда двое из присяжных отвернулись, он отошел к своему столу, беззвучно ругаясь. Питер совершил ту же ошибку, которую совершал всегда. Он никогда не понимал, как то, что он говорит или делает, звучит или выглядит со стороны. Вот и сейчас он произвел на всех впечатление маньяка-убийцы, хотя на самом деле просто пошутил, обращаясь к одному из своих очень немногочисленных друзей.
– Мистер Макафи, – сказал судья. – У вас есть еще вопросы?
Джордан хотел задать Питеру тысячу вопросов: «Как ты мог так со мной поступить? Как ты мог так поступить с собой? Как мне теперь убедить присяжных, что ты сказал одно, а думал другое?» Он покачал головой, оценивая положение дел, но судья принял это за ответ и передал слово прокурору.
Джордан встрепенулся. «Постойте! – чуть не вырвалось у него. – Погодите, я придумал!» Он затаил дыхание: если Диана спросит у Питера хоть что-нибудь, хоть второе имя, то он, Джордан, потом снова сможет задавать вопросы. Тогда ему удастся изменить мнение присяжных о своем подзащитном.
Диана полистала свою записную книжку и положила ее на стол обложкой вверх:
– У обвинения нет вопросов, Ваша честь.
Судья Вагнер вызвал приставов:
– Отведите мистера Хоутона на его место. Мы прерываем слушание до понедельника.
Как только присяжные вышли, зал забурлил. Репортеры устремились к Джордану в надежде заполучить цитату для броского заголовка, но тот, схватив свой портфель, почти бегом бросился к задней двери, через которую как раз выводили подсудимого.
– Стойте! – крикнул Джордан двум конвойным, шедшим по обе стороны от Питера, закованного в наручники. – Я должен поговорить с моим клиентом о следующем заседании!
Конвойные переглянулись.
– У вас две минуты, – сказал один из них, но оба остались стоять, где стояли.
Другой возможности поговорить с Питером в ближайшее время ждать не приходилось.
– Ну как? – улыбнулся Питер.
Его раскрасневшаяся физиономия сияла. Джордан задумался, подбирая нужные слова:
– Ты сказал то, что и хотел сказать?
– Ага.
– Ну тогда хорошо.
Джордан стоял и смотрел своему подзащитному вслед, пока его вели по коридору. Перед тем как повернуть за угол, Питер поднял сцепленные руки и помахал. Джордан кивнул, не вынимая рук из карманов.
Выйдя через служебную дверь, он проскочил мимо трех микроавтобусов со спутниковыми тарелками, похожими на огромных белых птиц. У задних стекол сидели продюсеры, редактирующие материал для вечерних новостей. На всех мониторах Джордан увидел себя. А из приоткрытого окна до него донесся голос Питера: «Но ведь игра еще не закончена?» Адвокат закинул портфель за плечо и ускорил шаг. «Закончена», – пробормотал он.
В тот вечер Селена приготовила Джордану «последний обед смертника» – так он называл запеченного гуся, которого по традиции жена подавала ему перед заключительным днем слушаний.
– Даже не знаю, что сказать, – призналась она.
– Я еще не готов. – Джордан отстранил еду.
– Ты о чем?
– Я не могу закончить это дело так.
– Но, милый, после сегодняшнего экспромта Питера уже никакая пожарная команда не спасет.
– Я не могу просто опустить руки. Я внушил ему, что шанс есть. – Джордан с горечью посмотрел на Селену. – Я позволил ему говорить, хотя знал, чем это может обернуться. Теперь я должен что-то придумать. Что-то сказать, чтобы это заявление Питера не было последними словами, которые присяжные о нем услышат.
Селена придвинула тарелку к себе, забрала у Джордана нож с вилкой, отрезала кусочек мяса и обмакнула в вишневый соус.
– Гусь чертовски хорош! – сказала она. – Ты не знаешь, от чего отказываешься.
– Список свидетелей! – Джордан встал и принялся рыться в бумагах, сложенных на другом конце стола. – Среди тех, кого мы еще не вызывали, должен быть кто-то, кто может нам помочь. – Он пробежал глазами список имен. – Кто такая Луиза Херрман?
– Учительница Питера в третьем классе, – ответила Селена с набитым ртом.
– Какого черта мы внесли ее в список?
