— А что с пистолетом «Б»? Там были отпечатки?
— Только один частичный, на рукоятке. Его невозможно идентифицировать.
— Объясните, что это значит.
Патрик повернулся к присяжным.
— Отпечаток, подлежащий идентификации, можно сравнить с имеющимся образцом и либо исключить, либо подтвердить, что они принадлежат одному человеку. Люди постоянно оставляют отпечатки пальцев на том, к чему прикасаются, но не все отпечатки можно использовать. Они могут быть смазанными или недостаточно полными для идентификации.
— Значит, детектив, вы не знаете точно, кто оставил отпечаток на пистолете «Б»?
— Нет.
— Но это мог быть Питер Хьютон?
— Да.
— У вас есть доказательства, свидетельствующие о том, что кто-то еще в Стерлинг Хай в тот день держал в руках оружие?
— Нет.
— Сколько единиц оружия вы нашли в раздевалке?
— Четыре, — сказал Патрик. — Один пистолет у подсудимого, один на полу и два короткоствольных ружья в рюкзаке.
— Кроме снятия отпечатков пальцев с оружия, найденного в раздевалке, проводились ли еще какие-нибудь исследования?
— Да, баллистическая экспертиза.
— Объясните, пожалуйста, что это такое.
— Фактически, это выстрелы в воду, — сказал Патрик. — На каждой пуле, которая выходит из оружия, остаются царапины оттого, что пуля вращается, проходя сквозь рифленый ствол. Это значит, что можно определить, из какого оружия была выпущена пуля. Выстрелив в воду, мы получаем контрольный образец, с которым сравниваем собранные на месте происшествия пули. Кроме того, изучив остаток в стволе, также можно определить, стреляли ли вообще из данного оружия:
— Вы проверили все четыре единицы?
— Да.
— И какими были результаты?
— Стреляли на самом деле только из двух, — сказал Патрик. — Из пистолетов «А» и «Б». Все обнаруженные нами пули были выпущены из пистолета «А». Пистолет «Б» на момент изъятия заклинило из-за двойной подачи пули. Это значит, что две пули одновременно вышли в патронник, что и стало причиной неисправности. Когда спустили курок, пистолет заклинило.
— Но вы сказали, что из пистолета «Б» стреляли.
— По крайней мере, один раз. — Патрик посмотрел на Диану. — На сегодняшний день пуля не обнаружена.
Диана Левен методично расспрашивала Патрика о том, как он обнаружил каждого из десяти погибших и девятнадцати раненых учеников. Он начал с момента, когда вышел из школы с Джози Корниер на руках и отнес ее к машине «скорой помощи», а закончил тем, как судмедэксперт отвез последнее тело в морг. После этого судья объявил перерыв до следующего дня.
Сойдя с места свидетеля, Патрик подошел на минутку к Диане, чтобы узнать, что будет завтра. Двойная дверь в зал суда была распахнута, и Патрик видел, как в коридоре репортеры впитывают истории каждого разъяренного родителя, готового давать интервью. Он узнал маму девочки — Джады Найт, которой выстрелили в спину, когда она бежала из столовой. — В этом году моя дочь отказывается ходить на уроки до одиннадцати утра, когда начинается третий урок, — говорила женщина. — Она всего боится. Вся ее жизнь разрушена. Почему Питер Хьютон должен избежать наказания?
У него не было никакого желания общаться с толпой репортеров, но как единственного свидетеля, дававшего показания в этот день, его ни за что не пропустят. Поэтому он просто присел на деревянную ограду, отделявшую суд от мест для зрителей.
— Привет.
Он обернулся, услышав голос Алекс.
— Почему ты до сих пор здесь?
Он думал, что она сейчас наверху, забирает Джози из комнаты для свидетелей, как это было вчера.
— Могу задать тебе тот же вопрос.
Патрик кивнул в сторону двери:
— Я не настроен на битву.
Алекс подошла ближе, встала между его коленями и обняла. Она уткнулась лицом в его шею, и Парик почувствовал на своей груди ее глубокий судорожный вздох.
— Мог бы и обмануть меня, — сказала она.
У Джордана МакАфи выдался плохой день. Малыш срыгнул на него, когда он уже стоял в дверях. Он на десять минут опоздал в суд из-за чертовых репортеров, которые плодятся как кролики, а на стоянке не было свободных мест, в итоге судья Вагнер сделал ему замечание за опоздание. Плюс ко всему по непонятной причине Питер перестал общаться с Джорданом, если не считать непонятного мычания, а первым пунктом в тот день был перекрестный допрос рыцаря на белом коне, который ворвался в школу, чтобы задержать хладнокровного убийцу.
— Детектив, — сказал он, подойдя к Патрику Дюшарму, стоящему за свидетельской стойкой, — после того, как судмедэксперт закончил работу, вы поехали в отделение полиции?
— Да.
— Питера содержали там же, верно?
— Да.
— В тюремной камере… с решеткой и замком?
— В камере задержания, — поправил Дюшарм.
— А Питеру на тот момент было выдвинуто обвинение?
— Нет.
— Он ни в чем не обвинялся до следующего утра, правильно?
— Правильно.
— Где он провел ту ночь?
— В тюрьме округа Графтон.
— Детектив, а вы вообще разговаривали с моим клиентом? — спросил Джордан.
— Да, разговаривал.
— О чем вы его спрашивали?
Детектив скрестил руки на груди.
— Не хочет ли он кофе?
— Он принял ваше предложение?
— Да.
— Вы спрашивали его о том, что произошло в школе?
— Я спросил его, что случилось, — сказал Дюшарм.
— И что ответил Питер?
