Кристин ставит на стол две тарелки с яичницей и тостами, прежде чем сесть рядом со мной.
— Ты вчера поздно вернулась домой.
— Да, поздно. Уже стемнело к тому времени, как мы уехали с фермы, — я вижу, как она ёрзает на месте. — Это место выглядит отлично. Стефан… в смысле папа, платил кому-то, чтобы за всем приглядывали, — то, как расширяются её глаза, говорит мне, что она ничего об этом не знала. — Брэкстон сказал, папа хочет, чтобы ферма была идеальной на тот момент, когда ты решишь вернуться.
— Это мило с его стороны, — говорит она резким тоном, — но ему не стоило утруждаться. Я не намереваюсь туда возвращаться.
В свете того, что Брэкстон рассказал мне вчера о смерти бабушки, у меня такое ощущение, что я понимаю её намного лучше.
— Что случилось между тобой и папой?
Кристин протяжно выдыхает, прежде чем встать.
— Я не хочу говорить об этом, — огрызается она, забирая свою тарелку, и идёт к раковине. Она даже не доела свой завтрак.
Хоть она стоит ко мне спиной, я вижу, как она поднимает руку, чтобы вытереть глаза, и понимаю, что она плачет. Очевидно, что бы ни произошло между моими родителями, ей по-прежнему из-за этого больно.
Поднявшись со стула, я иду к ней. Её тело замирает, когда я сзади обвиваю руками её талию.
— Что бы там ни было, мне жаль, мам, — я чувствую, как она расслабляется, когда я прижимаюсь щекой к её спине. — И мне жаль насчёт бабушки и дедушки.
Я чувствую, как в горле появляется ком, когда говорю это, я с трудом пытаюсь всё это осознать. Хотелось бы мне их вспомнить; ну, может не эти части, а хорошие времена.
— Прошлое в прошлом, и там ему и место, — шепчет она.
* * *
Я сижу на задней веранде большую часть утра, наслаждаясь солнечным светом. Во мне произошли определённые изменения, и я на самом деле чувствую благодарность, что жива. Мне больше не хочется запереться и спрятаться от мира.
Сегодня воскресенье, так что мне негде быть. Странно больше не иметь карьеры в моём возрасте. Я часто задумываюсь об этом и о том, какой была моя жизнь до аварии.
Я оставила Кристин одну; очевидно, ей нужно время побыть наедине с собой. У Брэкстона планы, так что я останусь одна, пока днём не приедет в гости Рэйчел.
Мои мысли возвращаются к Брэкстону. В последнее время я много о нём думаю. Я была удивлена своей необходимостью растянуть наш день на ферме как можно дольше. Я определённо чувствовала связь с этим местом, оно было красивым, но думаю, дело было скорее в компании.
Поставив чашку с кофе на маленький столик рядом с собой, я беру стопку писем Брэкстона и убираю эластичную резинку, которой связала их. Я открываю первое, начиная с самого начала. Я перечитываю их при каждой возможности. Это всё, что осталось у меня от прошлого, и я надеюсь, что если прочту их достаточно раз, воспоминания станут постоянными в моей голове. Они стали моей спасительной нитью.
Как только последнее письмо прочитано, я осторожно складываю его и кладу обратно в конверт. С моих губ срывается сдержанный вздох, когда я откидываюсь на спинку кресла. Мой взгляд сосредоточен на большом дереве во дворе. Оно единственное, так что, должно быть, именно с него Брэкстон и упал. Внезапно мне становится интересно.
Я подхожу к нему и смотрю на ветки наверху. Они слишком высоко, чтобы я залезла. Не думая, я разворачиваюсь и иду к гаражу. Я помню, что видела большую раскладную лестницу у стены, когда однажды зашла туда. Я осторожно беру её и ставлю на бетонный пол. Она намного тяжелее, чем я ожидала. Я пытаюсь вести себя тихо, когда беру её и выношу во двор. Если Кристин узнает, что я делаю, она может выйти из себя. Её излишняя опека от меня не скрывается. Если честно, наверное, я была бы такой же, если бы дело касалось моего ребёнка.
Положив её на траву, я трачу несколько минут, чтобы выяснить, как разложить её на полную высоту, прежде чем поставить на место. У меня вырывается маленький стон, когда я поднимаю её и переношу к стволу дерева.
Я убеждаюсь, что она прочно стоит на месте, прежде чем начать залазить. Я не чувствую никакого страха, о котором в письме упоминал Брэкстон. Очевидно, высоты я не боюсь. Чем выше я залажу, тем больше чувствую разочарование. До сих пор я не увидела на стволе ничего. Лезть ещё было куда, и я почти добралась до конца лестницы.
Тогда я замечаю сломанную ветку. Она почти в метре над моей головой. В моём животе порхают бабочки, пока я поднимаюсь на ступеньку выше и медленно пересаживаюсь с лестницы на большую ветку, которая расположена под сломанной. Надеюсь, она выдержит мой вес.
Было бы логичнее просто спросить у Брэкстона, что он вырезал на дереве, но мне хочется увидеть это своими глазами.