Девятнадцать писем (ЛП) полностью

Мои ногти впиваются в кору, пока я двигаюсь направо, прежде чем потянуться телом вверх. Поначалу я ничего не вижу, но затем замечаю сердце, которое за годы въелось в кору. Внутри этого сердца буквы и слово: «БС любит ДР». Один взгляд на это трогает меня до глубины души.

Он озвучил это вскоре после того, как я вышла из больницы, что заставило меня чувствовать себя крайне неудобно, но с тех пор между нами всё изменилось. Наша обновлённая дружба начинает расцветать.

Я не уверена, то ли это потому, что молодой Брэкстон не пожалел времени на это, несмотря на свой страх высоты. Или, может быть, я просто испугалась, что никогда не почувствую то, что раньше, и не испытаю снова ту незабываемую любовь. Тем не менее, я совершенно переполнена эмоциями. Я скольжу руками вокруг дерева, обхватывая его со всей силой, и делаю то, что не делала с тех пор, как очнулась от комы. Я рыдаю навзрыд.

* * *

— Привет, пап, — говорю я, когда он поднимается со своего кресла и целует меня в щёку. Он звонил мне прошлым вечером и пригласил на ланч. Всё получилось хорошо, потому что Брэкстон подвёз меня после физиотерапии, и я не хотела задевать чувства Стефана и говорить ему, что Кристин не хочет видеть его вблизи своего дома.

— Привет, тыковка. Хорошо выглядишь.

Я улыбаюсь от его клички для меня. Я бы не узнала этого, если бы не письма.

— Спасибо. Чувствую себя отлично.

Ну, в любом случае намного лучше, чем раньше. Теперь у меня есть желание жить, и как бы мне ни хотелось стать человеком, которым я когда-то была, я начинаю мириться с тем фактом, что этого может никогда не произойти. Но это не значит, что я должна перестать жить, или что я не могу насладиться будущим, которое лежит впереди. Я уже начинаю создавать новые воспоминания.

— Как идёт реабилитация?

— Довольно хорошо. Начиная со следующей недели, нужно будет ходить только два дня, а не пять.

— Это замечательные новости.

Это замечательные новости, но отчасти я разочарована, потому что это значит, что я могу перестать видеть Брэкстона каждый день.

— Как идут дела в банке?

— Отлично... много дел.

Я улыбаюсь, прежде чем заговорить снова.

— Можно попросить тебя об услуге?

— Конечно. Что угодно, — отвечает он.

Я тянусь в свою сумку и достаю конверт, в котором лежит мой браслет памяти и кулоны.

— Можешь прицепить мне это? — я открываю конверт и высыпаю всё себе на ладонь, чтобы показать ему.

— У меня нет инструментов, чтобы сделать это самой.

— Я определённо могу для тебя это сделать, — говорит он.

Я думала попросить Брэкстона это сделать, но хочу увидеть выражение его лица, когда он заметит браслет на моём запястье.

— В конверте есть список, где указан порядок, в котором они мне нужны. Надеюсь, к ним добавится ещё больше. Мы можем оставить для них место?

— Всё, что захочешь, тыковка, — и снова я улыбаюсь, когда он так меня называет. — Откуда эти подвески?

— От Брэкстона.

Он кивает, берёт конверт и кладёт его в карман своего пиджака.

— Готова сделать заказ?

— Да. Я проголодалась.

— Я тоже, — говорит он, улыбаясь. — Я взял продлённый обеденный перерыв, так что спешить некуда. Провести время с моей малышкой намного важнее.

Я беру со стола меню, и меня внезапно тревожит количество выбора.

— Здесь вкусные клубные сэндвичи, — добрым голосом говорит Стефан.

— Звучит отлично, — я кладу меню на стол. — Я возьму его.

Я понятия не имею, что такое клубный сэндвич, но рискну.

— Брэкстон на выходных возил меня на ферму, — говорю я, как только мы делаем заказ. — Спасибо, что поддерживаешь там порядок, это очень мило с твоей стороны.

— Нет ничего, что я не сделал бы ради твоей матери, — просто говорит он. — Или ради тебя.

Я опускаю взгляд на белую льняную скатерть, пока обдумываю свои следующие слова. Это кажется идеальной возможностью спросить о том, что я до смерти хотела узнать.

— Ты можешь сказать мне не лезть не в своё дело, но что между вами произошло?

Мой отец прочищает горло, пока его взгляд опускается на стол. Я внезапно становлюсь не уверенной, готова ли я к его ответу, но отчасти мне нужно знать. Я не понимаю, как вся эта горечь могла прийти на место когда-то замечательного брака.

— Полагаю, это сказать нелегко, — он делает паузу, затем вздыхает. — Я изменил твоей маме.

Я не могу контролировать вздох, который срывается с моих губ.

— Что ты сделал? — я чувствую, как мои глаза расширяются.

— Прости, что тебе приходится проходить через это снова. Было достаточно плохо, что я разбил сердце твоей матери, но я разбил и твоё. После этого ты не разговаривала со мной больше месяца. Последние несколько лет нам всем было тяжело.

— Что произошло?

— Нет оправдания тому, что я сделал, но чтобы ты полностью поняла, лучше я начну сначала.

У меня кружится голова, пока я жду от него продолжения. «Бедная Кристин».

Он тянет за галстук вокруг своей шеи, слегка ослабляя его.