У неё обширные травмы. Хирургу удалось зашить открытые раны, но они не смогут провести операцию, пока не сойдёт опухоль. Ей нужны будут штифты в правой руке и ноге, а также замещение тазобедренного сустава, потому что кости раздроблены. Как бы я не ненавидел то, что моя девочка такая сломанная и разбитая, мы можем справиться с этим. Она жива, а кости заживают. Пока наша главная забота — чтобы она преодолела следующие несколько дней. Как говорит доктор, она здорова и сильна. Я знаю, она будет бороться. Она должна.
Медсестра останавливается и поворачивается лицом ко мне, когда мы доходим до палаты Джеммы. Моё сердце бьётся так быстро, что я слышу грохот в ушах. На её лице сочувствующая улыбка.
— Это палата вашей жены, мистер Спенсер.
— Спасибо.
Я разворачиваюсь и киваю родителям Джеммы. Никаких слов не будет достаточно, чтобы успокоить кого-либо из нас в данный момент. Грустный взгляд Кристин встречается с моим, и ей удаётся натянуть улыбку, пока она тянется, чтобы провести ладонью по моей руке. Это внимательная и заботливая женщина, которую я люблю и по которой скучаю.
— Удачи, — говорит она. — Мы будем ждать здесь, если понадобимся тебе.
Я торможу в дверном проёме и беру себя в руки.
Я не уверен, что ожидал увидеть, когда вошёл сюда, но определённо не это. Белые стерильные простыни натянуты ей до подбородка, так что я могу видеть только её покрытое синяками и побитое лицо. Она подключена к нескольким аппаратам, и у неё изо рта торчит большая белая трубка.
Я стою и смотрю долгое время, боясь подойти ближе. Это в голове не укладывается. Никогда в жизни я не думал, что мне придётся столкнуться с чем-то таким. Правая сторона её лица и лоб закрыты бандажом. Я сразу же отвожу взгляд от сухой крови, которую вижу запёкшейся в её волосах. Я не могу этого выносить. Её лицо такое опухшее. Я даже не могу описать, как больно видеть её такой.
У стены стоит стул. Я подхожу к нему и подтаскиваю его к кровати Джеммы. Левая сторона по-прежнему идеальна, по-прежнему она. На мои глаза наворачиваются слёзы, пока я медленно провожу кончиками пальцев по левой стороне её лица.
Перед тем, как прийти сюда, я обещал себе, что останусь сильным ради неё, но меня так переполняет грусть, что я больше не могу. Я так напуган. Наклоняясь вперёд, я нежно прижимаюсь губами к её щеке. Она такая безжизненная, такая бледная, и её кожа такая холодная под моими губами. Скользнув рукой под одеяло, я сжимаю её руку в своей.
Мне хочется обвить её руками и умолять поправиться, но я слишком боюсь прикасаться к ней. Я не хочу сделать ей больнее, чем уже есть. Я всю жизнь заботился о ней и защищал её, но в тот момент, когда она нуждалась во мне больше всего, меня не было рядом. Логично, я знаю, что я ничего не мог сделать, чтобы избежать этого. Никто из нас не мог этого предвидеть, но это не уменьшает моего чувства вины.
Слова офицера, который приезжал утром, эхом отдаются в мыслях.
— Джем, — шепчу я, прижимаясь к её коже. — Ты мне нужна, малышка. Не оставляй меня, — я чувствую солёность своих слёз. — Борись ради нас... борись ради себя. Просто
У меня болит сердце, когда я прижимаюсь к её лицу своим на долгое время. Даже этот простой контакт придаёт мне силу, и я могу только надеяться, что он придаёт силу и Джем.
Я ошеломлён, когда чувствую, как на моё плечо ложится рука. Я поднимаю взгляд и вижу рядом медсестру.
— Родители миссис Спенсер хотели бы сейчас зайти и увидеть свою дочь.
— Хорошо, — говорю я, откидываясь на спинку стула и вытирая слёзы с лица.
— Вы можете вернуться, как только они повидаются с ней.
Я жду, пока она выходит из комнаты, затем снова наклоняюсь на стуле вперёд.
— Твои родители пришли тебя увидеть, — шепчу я. — Я буду прямо за дверью. Я никуда не уйду, — я ещё раз касаюсь губами её щеки, прежде чем встать. — Я люблю тебя.
Моё сердце будто разбито, когда я выхожу из комнаты. Я разминаюсь в дверях с Кристин. Она тянется к моей руке, но я отмахиваюсь от неё.
— Как она? — спрашивает Кристин. Я качаю в ответ головой. Я онемел. У меня нет слов, чтобы описать, как она. Кристин сама увидит через минуту.
Стефан хлопает меня по спине, когда я прохожу мимо. Я знаю, что мрачное выражение его лица отражается и на моём. Мне жаль того, что они увидят. Джемма всегда была их маленькой девочкой. Видеть её в таком состоянии будет не легко.