Взгляд Брэкстона не перестаёт метаться между моим лицом и кольцом на моём пальце, пока я завтракаю. Я рада, что оставила его, потому что вижу, как счастлив от этого Брэкстон. Часть меня не хотела его снимать, но я переживаю, что он всё поймёт не так. Нельзя отрицать, что у меня есть чувства к нему, что он постоянно у меня на уме. Когда мы вместе, я очень счастлива, а когда мы порознь, я скучаю по нему. Но я всё ещё должна проделать долгий путь, прежде чем буду готова для чего-то такого. Того, что я чувствую, не достаточно. Я хочу чувствовать то, что было до аварии.
Он был таким милым, когда пришёл ко мне домой прошлым вечером. Он спросил, как я себя чувствую, и когда я сказала, что мне грустно, он велел мне подвинуться и лёг рядом со мной. Мы лежали на месте, я — в его объятиях, думая, так ли он обнимал меня в первый раз, когда я прошла через потерю.
Я снова заснула, но на этот раз снов никаких не было. Я отчаянно хотела спросить его, дарил ли он мне те детские носочки, но не готова раскрывать эту информацию. Разбросанных снов тут и там не достаточно, чтобы оправдать это. Я не хочу никого обнадёживать, пока не уверена.
После того, как я помогаю ему прибраться, и мы навещаем его отца, он подвозит меня обратно к маминому дому.
— У меня есть для тебя ещё одно письмо, — говорит он, пока мы сидим в машине на подъездной дорожке. — В этом нет ничего грустного, обещаю, — добавляет он с мягкой улыбкой.
Запустив руку в мои волосы, он притягивает моё лицо к своему. Я приоткрываю рот, когда его губы встречаются с моими. Я вижу, почему прежней мне так сильно хотелось его целовать. Я официально зависима от его поцелуев.
Он слегка отстраняется.
— Надеюсь, у тебя будет хороший день. Звони мне, если что-нибудь понадобится.
— Позвоню, — шепчу я.
Никто из нас не двигается. Становится всё тяжелее и тяжелее покидать его.
