Девятнадцать писем полностью

С этим я не могу спорить. Он прав по поводу всего.

— Ладно.

— Хорошо. Тебе это нужно так же, как и мне.

Он довольно кивает мне, прежде чем разворачивается, чтобы уйти.

— Лукас, — зову я, когда он доходит до двери. — Спасибо тебе.

— Бутылку вашего лучшего скотча и два стакана, — говорит Лукас бармену, прежде чем жестом попросить меня сесть на один из чёрных кожаных стульев, которые стоят вдоль бара из белого гранита.

Это мой первый раз здесь, так что я разглядываю всё вокруг. Ярко-жёлтое стекло от пола до потолка за баром, в паре с рядами чёрных полок, украшающими стену, сотрясаются от музыки. Идеально расположенная подсветка всё подчёркивает.

В первую очередь я думаю, что Джемме понравилось бы это место и что я должен привести её сюда. Затем наступает реальность. Раньше я любил наблюдать, как загорались её глаза, когда мы заходили в какое-то новое место. У неё наготове был блокнот, чтобы она могла зарисовать или сделать пометки о том, что зацепило её взгляд. Она с такой страстью относилась к своей работе и всему, что имело отношение к дизайну.

— Как ты нашёл то место? — спрашиваю я Лукаса.

Это на огромный шаг выше тех мест, куда мы обычно ходим выпить. Это заставляет меня задуматься, специально ли он избежал нашего обычного логова из-за воспоминаний, или, возможно, он выбрал это место потому, что оно больше подходит для такого грандиозного праздника.

Мы так долго мечтали об этом моменте, и наша упорная работа, наконец, окупилась. Наша относительно маленькая архитектурная фирма вдруг далеко катапультировалась. Жаль, что даже сейчас, когда я думаю, что это означает для нас и нашей компании, я не чувствую восторга. Ось моего мира скривилась, и пока она не восстановится достаточно, всё будет казаться расстроенным.

— Один из наших клиентов привёл меня сюда. Это было, когда… — он щёлкает пальцами, чтобы отмахнуться от того, что собирался сказать. — Не бери в голову.

Я знаю, что бы это ни было, это имело отношение к Джемме. Я не виню его за то, что он не хочет сегодня углубляться в эту тему. Нам всем тяжело.

— У нас есть хорошая бутылка двадцатипятилетнего «Чивас Регал», — говорит бармен, ставя её перед нами. — За шестьсот долларов.

Лукас даже не морщится. Он не ошибался, когда говорил «хорошее». В день открытия нашей компании, мы потратились на бутылку, которая стоила крупицу этой цены, но тогда мы только начинали, так что денег особо не было. Мы пустили в оборот всё, что у нас было. Бутылка разошлась на четверых, потому что Джемма и Рэйчел обе помогали нам отмечать. Я усмехаюсь сам себе, когда думаю о том вечере. Джемма такая лёгкая, что опьянела после двух бокалов. Она была рядом со мной на каждом празднике, на каждом достижении с тех пор, как мы были детьми. Кажется непривычным, что сейчас её нет здесь.

Лукас подаёт бармену нашу корпоративную кредитку и наливает по чуть-чуть в каждый стакан.

— За наш продолжающийся успех, — говорит он, поднимая свой стакан в воздух.

Я поднимаю свой стакан и чокаюсь с ним, прежде чем проглотить мягкую, нелепо дорогую янтарную жидкость. Может, ещё несколько стаканов помогут мне найти праздничное настроение, потому что прямо сейчас это последнее, чего мне хочется.

Спустя несколько стаканов я чувствую, что начинаю расслабляться, но моя оплошность с Джеммой по-прежнему на первом плане в моих мыслях.

— Итак, расскажи мне, — говорит Лукас, снова наполняя мой стакан, — что тебя так расстроило? Помимо очевидного, конечно.

Я пожимаю плечами, поднося стакан к губам, чтобы не пришлось отвечать ему. Я не хочу обременять его своими переживаниями. Достаточно того, что он пытается в одиночку управлять нашей компанией.

— Эй, это же я, — говорит он, кладя руку на моё плечо. — Мне ты можешь сказать что угодно. Я знаю, как это тяжело, и я переживаю за тебя. Если ты продолжишь в таком духе…

Его слова затихают, но я уже знаю, что он собирается сказать: «Это только вопрос времени, прежде чем ты сломаешься».

Если я позволю себе сдаться тьме, которая зовёт меня из глубины, то да, я сломаюсь; но в этом и дело — я не позволю ей взять надо мной верх. Я отказываюсь позволять этому победить меня. Победить нас.

Я запрокидываю стакан со скотчем, прежде чем опустить его на барную стойку. Правда в том, что мне нужно с кем-нибудь поговорить. Я пытаюсь быть сильным. Сегодня я не могу таким быть. У меня такое ощущение, что всё, за что я цепляюсь, ускользает сквозь пальцы: моя жена, мой папа. Мой мир сжимается вокруг меня, и я не знаю, как это остановить.

— Я писал Джем письма.

Я отчасти ожидаю, что он рассмеётся, но этого не происходит. Он всегда подкалывал меня из-за глубины любви к этой женщине. Он не понимает, пока нет. Однажды кто-нибудь появится и поставит его на колени. Он даже не поймёт, что его сразило.

— Какие письма? В смысле, любовные письма? Ты не думаешь, что это довольно серьёзно при нынешних обстоятельствах?

— Это не совсем любовные письма. Ну, отчасти. Это письма о нашей жизни. О том, как мы встретились. В таком духе.

— Она читала их?