Я не знаю, что ещё могу сказать. Мне жаль его, но я не могу с ним жить. Не сейчас.
— Я подумал, что собака лучше, чем кот. Не думаю, что Самсон будет рад, если я приведу домой кого-то из кошачих.
— Самсон?
— Наша птица. Он радужный лори[2]. Мы его унаследовали.
— Оу.
Он останавливается на ходу и поворачивается лицом ко мне.
— Я не хочу этого, но мне нужно принять то, что есть шанс, что ты можешь никогда не вернуться домой.
Я сочувственно улыбаюсь ему.
— Не думаю, что кто-либо из нас может предсказать, что будет впереди, Брэкстон.
Я не могу дать ему надежду, когда надежды никакой нет.
Я лежу на кровати и смотрю на ракушку, которую Брэкстон нашёл мне в водоёме. Я положила её на прикроватную тумбочку, потому что хотела держать её рядом. Я тянусь за ней и провожу кончиками пальцев по гладкой жемчужной поверхности.
Закрыв глаза, я подношу её к уху. Я чувствую, как мои губы растягиваются в улыбке, пока слушаю звук океана, пойманный внутри. Моя улыбка расширяется, когда я думаю о том моменте на пляже. Я не была уверена, чего ожидать, но с удивлением увидела, что водоём кишит морской жизнью. Моими любимыми были маленькая морская звезда и краб, не больше моего ногтя, — я была зачарована, когда он побежал боком обратно к морю.
Я наблюдала, как Брэкстон направился к маленькому песчаному полю между скалами. Зона была усыпана обитателями моря. Он поднял несколько вещей и вытер их кончиками пальцев.
— Нет, — говорил он, отбрасывая каждую. — Нет, отколото, — я довольно уверена, что он говорил сам с собой, и было весело наблюдать за ним. — Да… Идеально.
Он забрался обратно туда, где стояла я, и раскрыл ладонь, показывая ракушку.
— Это мне? — спросила я, когда он протянул руку ко мне.
— Да.
— Спасибо. Она такая красивая.
Я взяла белую ракушку в форме конуса и стала рассматривать её.
— Приложи её к уху, — сказал он. — Ты сможешь услышать внутри океан.
К тому времени, как мы вернулись к машине, у меня болели щёки от улыбок. Я сжимала ракушку в руке всю дорогу до дома. Это было моё самое первое ценное воспоминание. У меня не только появилась ракушка, но ещё я пережила это воспоминание сама. Каждую прекрасную секунду этого.
Я обратила особое внимание на нашу поездку обратно к Кристин. Я хотела быть способной запомнить, как снова попасть на пляж. Я даже запомнила название некоторых улиц и записала их, как только пришла домой. Я не уверена, как попаду туда обратно, но я найду способ.
Меня вырывает из мыслей, когда раздаётся стук в дверь моей комнаты.
— Это я, милая, — кричит Кристин. — Тебе только что пришла почта.
Я сажусь так быстро, что голова кружится, так что жду, пока головокружение прекратится, прежде чем встать.
— Иду.
Думаю, я ошеломляю Кристин тем, с какой охотой открываю дверь.
— Привет.
— Привет. Это только что пришло, — говорит она, улыбаясь и протягивая посылку. Она намного больше, чем предыдущая, и как минимум в десять раз больше той, в которой был мой браслет памяти. Но не это приводит меня в восторг. Дело в письме, которое прикреплено к нему.
— Это да, — отвечаю я, забирая у неё посылку.
— Приятно снова видеть твою улыбку, милая. Брэкстон был единственным парнем, который когда-либо вызывал у тебя такую улыбку. Я рада, что это не изменилось.
— Я открою её, — говорю я, поднимая коробку.
— Конечно.
— Спасибо, что принесла её мне.
— Пожалуйста. Рэйчел скоро должна быть здесь, и я испекла торт для нашего дневного чая. По рецепту твоей бабушки. Он всегда был одним из твоих любимых.
— Звучит мило. Я скоро спущусь.
Я иду, пока она не начинает спускаться по лестнице, прежде чем закрываю дверь своей спальни и спешу к кровати. В отличие от опаски, с которой я открывала первые два письма, это я раскрываю сразу. На этот раз я не ищу внутри подвеску. Я жажду написанных слов.
Мои руки слегка дрожат от предвкушения, когда я осторожно разворачиваю письмо.
