— Нет. Ты задала мне тот же самый вопрос.
— Прости, — её лицо выражает искреннее беспокойство.
— За что простить?
— За то, что только что произошло.
— Никогда не извиняйся за это. Наблюдать за тем, как ты теряешь самоконтроль, по-прежнему одно из моих любимых занятий. Это выражение экстаза на твоём лице, — говорю я, заправляя ей за ухо выбившуюся прядь волос. — То, как ты закусываешь нижнюю губу. Твои тихие сексуальные звуки, — я нежно провожу большим пальцем по её губам, пока говорю. — Милый румянец на твоих щеках. Взгляд чистой похоти в твоих глазах. Ты понятия не имеешь, что это со мной делает.
— Тогда я тоже смутилась?
Я поднимаю её со своих колен и усаживаю рядом с собой. Я не могу разговаривать с ней об этом, пока она сидит на мне верхом.
— Едва ли, — усмехаюсь я. — Ты спросила, можем ли мы это повторить.
— Боже, я была прямолинейной, — говорит она, глубоко краснея.
Её комментарий вызывает у меня смех.
— Вовсе нет. Мы были молоды и всё ещё экспериментировали. Мне нравилось, какой ты была. Мне всё в тебе нравилось, — я хочу добавить «и по-прежнему нравится», но молчу. — Мы никогда не были ни с кем другим, только друг с другом.
Она встречается со мной взглядом и улыбается.
— Мне это нравится.
— Я всегда хотел только тебя, Джем. Никто никогда не мог с тобой сравниться.
Она подтягивает ноги к подбородку, а я откидываюсь назад и скрещиваю ноги, стараясь скрыть свой бушующий стояк.
— Мы… ну знаешь… часто занимались сексом?
Мне приходится подавить улыбку, потому что я могу сказать, что спрашивать ей некомфортно. Это очень мило.
— Да. Около двадцати раз в день, — отвечаю я, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.
— Не правда, — говорит она, толкая меня плечом, вызывая смех.
— Ладно, может быть, двадцать это лёгкое преувеличение.
— Лёгкое преувеличение. Сомневаюсь, что я могла бы ходить, если бы мы так много занимались сексом каждый день, не говоря уже о том, чтобы функционировать весь день… или работать. Я бы постоянно лежала на спине.
— Когда мы были моложе, вели себя как кролики.
— О боже, Брэкстон, — визжит она, закрывая лицо. — Прекрати!
В такие времена я замечаю настоящие изменения в ней. У нас были очень открытые отношения, и прежняя Джемма знала, что может поговорить со мной о чём угодно.
— Ну, это правда, так и было, — говорю я. — Мы ждали несколько месяцев, прежде чем отважиться на большее, но как только это произошло, нас было не остановить. Каждый раз, когда выпадал шанс, мы занимались этим. Мы не могли насытиться друг другом.
Так и оставалось, вплоть до аварии.
— А я… эмм… наслаждалась этим? — спрашивает она, её лицо покрывается красивым оттенком розового.
— Конечно. Я исключительный любовник.
— Ну конечно, — хихикает она.
— Ты всегда считала меня неотразимым, не могла держать руки прочь от такого мужчины, — я провожу рукой вниз по своему телу, пока говорю.
С этим заявлением она полностью срывается и заливается смехом, и через секунду я тоже. Когда она вытирает слёзы с глаз, это вызывает у меня только больший смех.
Это прежние мы, какими были всегда — весёлые, лёгкие, совершенно нелепые… всегда любили посмеяться.
Это идеальное окончание идеального дня.
Было поздно, когда Брэкстон привёз меня домой прошлым вечером, так что я сказала ему, что не приду на завтрак сегодня утром. Теперь я жалею об этом решении; вчера я так великолепно провела с ним время, и хочу увидеть его снова.
Не найдя маму на кухне — и от меня не укрывается, что теперь я думаю о ней как о своей маме, а не о Кристин — я иду её искать. Я удивлена, когда нахожу её скрутившейся на диване с коробкой салфеток рядом. Моя первая мысль о том, что она заболела, затем я замечаю у неё в руке бабушкин дневник. Это тут же вызывает у меня на лице улыбку.
— Доброе утро, — говорю я, проходя в комнату и садясь рядом с ней.
Я инстинктивно прижимаюсь к ней. Это не кажется странным или натянутым, это кажется естественным для матери и дочки.
— Доброе, милая, — отвечает она, нежно целуя меня в висок.
— Ты читаешь бабушкин дневник?
— Да. Я очень благодарна, что ты подтолкнула меня это сделать. Я так много узнаю о своих родителях. Это помогает… — она делает краткую паузу, прежде чем закончить предложение. — Это помогает мне забыть плохие воспоминания и больше сосредоточиться на хороших.
— Я рада. Я сожалею, что тебе пришлось пройти через это, но бабушка не хотела бы, чтобы ты так её помнила. Она любила дедушку и просто хотела быть с ним. Я могу это понять.
— Ты права. Они очень сильно любили друг друга.
Я беру её под руку, опуская голову ей на плечо.
— Как и вы с папой когда-то… и мы с Брэкстоном.
— Печально, как могут меняться жизненные обстоятельства.
— Это точно. Пока не теряешь надежду, я верю, что всё возможно.
