На самом деле Кристель никогда серьезно не верила, что он станет знаменитым художником. Так что нельзя сказать, что она сильно разочарована. Но в то, что Франсис станет крепким мастером, в это да, в это она верила. И сейчас еще верит, правда, уже меньше. Поэтому она мирилась со всем. Она согласилась переехать в этот унылый северный пригород и жить в убогом доме, чердак которого можно было приспособить под студию. Ни разу у нее даже мысли не возникло упрекнуть его в том, что из них двоих только она имеет работу. В самом деле, должен же кто-то зарабатывать деньги. А Франсис, он тоже работает, дни напролет смешивая краски и манипулируя с формой. И даже расстояние до ее нового места службы, которое ей приходится преодолевать по утрам и вечерам в течение вот уже двух лет, не казалось бы ей обременительным, если бы в результате на свет появился шедевр. Но в это Кристель верит все меньше и меньше. И все меньше она верит в Франсиса. Все меньше любит его. Она бы даже сказала, что совсем не любит его, будь она уверена, что та нежность, которую она все еще испытывает к нему – это не более, чем жалость. Она уже не находит его остроумным, его юмор теперь оставляет ее равнодушной. Бородатые шутки, вроде той, которую Франсис повторяет всякий раз, когда она замечает ему, что он слишком много пьет: «Так ведь не хлебом единым жив человек – надо что-нибудь и выпить!» Сейчас ей самой непонятно, неужели она могла когда-то смеяться над этой глупостью. Когда-то, в прошлой жизни. Теперь нити, связывающие их, натянулись и рвутся одна за другой. Еще немного, и их не останется вовсе.
И вот теперь появился Жерар. Ситуация еще более осложнилась и стала какой-то фальшивой, что ли. Не очень-то это честно по отношению к Франсису, думает Кристель. Не то, чтобы она чувствовала себя виноватой, или что-то в этом роде. Она нормальная женщина, и время от времени ей нужен мужчина. Профилактика от мигреней и головокружений. С Франсисом все давно перегорело; раньше, укладываясь вечером в постель, они прижимались друг к другу, как маленькие дети, запертые в темном погребе, – теперь даже этого нет, не говоря уж о том, чтобы заняться любовью. Да, у Кристель были мужчины. Маленькая армия самодовольных кретинов, которые думали, что завоевали ее сердце. Хотя на самом деле все решала именно она. Это не имело ничего общего с любовью, и даже не доставляло особенного удовольствия. Впрочем, это было к лучшему. Все эти мужчины были искусными любовниками скорее в своем воображении, чем в реальности, а что до чувств, то тут и говорить не о чем – ее любовь предназначалась только Франсису, и никому другому. По сути, это был просто вопрос гигиены. Кристель отлично понимает мужчин, которые жалеют, что сейчас нет борделей: она и сама была бы не прочь заказать любовника по каталогу.
И вот теперь этот Жерар. Катастрофа чувств. В первый раз, когда они были вместе, Кристель испытала странную истому во всем теле, и именно это ощущение до сих пор удерживает ее рядом с Жераром. Хотя в том, что произошло тогда, не было ничего особенного. Было хорошо, но не более того. Но было еще что-то, не имевшее никакого отношения к тому, что произошло между ними. Помнится, она очень испугалась, что он сейчас скажет что-нибудь неуместное, одну из тех глупостей, от которых сводит зубы, и которые говорят все мужчины сразу после, если им кажется, что они были не на высоте. Но Жерар ничего не сказал. Он медленно перевернулся на спину и стал неподвижно глядеть в потолок. Через какое-то время Кристель приподнялась на локте и посмотрела, не спит ли он. Он не спал. Его глаза были открыты, и он плакал. Она поняла, что это знак, что она тоже может поплакать вместе с ним. Она прижалась к нему, и слезы сами собой хлынули у нее из глаз. Вот тогда она и почувствовала в теле ту непонятную тяжесть, желание оставаться так часами, день за днем. Всю жизнь.
С тех пор, раз или два в неделю, в обеденный перерыв, они встречаются в маленьком чистеньком отеле напротив одной из станций метро. Они быстро предаются любви, стараясь, тем не менее, получить от этого наслаждение. Иногда оно расплывчатое, тягучее, без четких контуров; в другой раз оно пронзает как скальпель, но всегда оно повергает их в одинаковое оцепенение, вслед за которым их накрывает волна нежности.
Кристель ничего не знает о нем. И Жерар, в свою очередь, даже не догадывается о существовании Франсиса. Часто, в постели, он берет ее за руку и начинает рассеянно крутить обручальное кольцо на ее пальце. Но он ни разу не спросил, замужем ли она. Он тоже носит кольцо на левой руке, и еще одно, похожее, на цепочке на шее. Кристель терпеть не может мужчин, которые носят украшения. Она должна была бы ненавидеть это кольцо, что болтается на груди у Жерара. Но этого не происходит. Оно ей даже нравится. Как неотъемлемая часть его, его тела. Кроме того, это не просто украшения. За ним стоит какое-то горе.